В день рождения Зигмунда Фрейда принято говорить о его гениальности, открытиях, литературных достижениях или хотя бы скандалах.
Но есть и другой Фрейд — тот, которому не чужды усталость, одиночество и страх. Порой, как он сам выражался, сложные, многослойные взрослые переставали казаться ему привлекательными. Та амбивалентность, которую он описывал и допускал у людей, по его мнению, отсутствовала у существ с безусловной преданностью — у собак: именно в них он ценил ту ясность, с которой они признают или не признают своих — любят хозяев и кусают врагов.

Фрейд не рос среди собак и не был известен особой привязанностью к ним. Лишь в последние десятилетия его жизни они, по-видимому, приобрели для него центральное значение. Первым был Вольф, немецкая овчарка, который принадлежал Анне, однако жили они все вместе — его взяли в качестве телохранителя (для еврейской женщины считалось неразумным гулять по улицам в одиночку). У Вольфа была тёмная шерсть, острые уши и невероятная преданность. Он укусил Эрнеста Джонса — основателя Британской психоаналитической ассоциации и ключевого биографа Фрейда; кроме того, утверждают, что Джонс проявлял интерес к Анне. О Вольфе Фрейд сказал: «Мне пришлось наказать его за это, но я сделал это крайне неохотно, потому что он — Джонс — этого заслуживал».

Во время одной из прогулок Анна и Вольф встретили солдат, стрелявших холостыми; испугавшись, Вольф убежал. Анна долго его искала. В конце концов она вернулась домой — и обнаружила, что Вольф уже там. Он приехал на такси. Как водитель рассказал её отцу, пёс сам забрался в машину и, несмотря на вежливые просьбы, отказался выходить, демонстративно повернув морду и показав ошейник с адресом, куда ему нужно было ехать.

Позднее у Фрейда появились собственные собаки. Они были с ним в кабинете во время сессий: одна из них виляла хвостом, когда пациент приходил к инсайту или вставала в конце сеанса, избавляя его от необходимости смотреть на часы. Чаще всего на фотографиях рядом с Фрейдом можно увидеть Джофи — его любимицу чау-чау с львиной гривой. Американская поэтесса Хильда Дулиттл, вспоминает, как на первой встрече Джофи прижала свой нос к её руке: «Я думаю, если бы Джофи меня не приняла, я бы ушла», — говорит она.

В письмах Фрейд с чувством писал о том утешении, которое его собаки снова и снова приносили ему — и в период траура, и во время мучительной физической боли. Он даже отмечал с ними свои дни рождения, хотя в целом не любил этот праздник. Существовал ритуал: собаки надевали конические праздничные колпаки. И Вольф и Джофи сочиняли (вероятно, при участии его детей) поздравительные стихи для него, принося их Фрейду в день рождения.

Хотя собаки Фрейда писали стихи, они не говорили. Однако вклад самого Фрейда почти полностью был связан с языком и с наблюдением за словами других. И всё же в поздние годы его жизни произошёл значительный эмоциональный и домашний поворот — к этим выразительным, невербальным существам, чьи смерти ему приходилось переживать и которые, очевидно, обладали чем-то очень важным — тем, что остаётся несказанным.

С уважением к лечению словом и несказанному,
Васильева Полина

АСПП в ВК | АСПП В ТГ