Овощи психосалата

Книжная новинка

Отличные новости! Ведущий нашего проекта Илья Розов написал книгу. Она называется «Больно важно» и уже доступна для предзаказа ➡️ здесь и здесь

Аннотация:

Кажется, что мир и нас в нём накрыло волной неопределенности. Мы походим на пассажиров корабля в шторм: нас швыряет из стороны в сторону, мы в панике за собственное будущее, и устоять на ногах все сложнее. В этой турбулентности так легко потерять себя и начать просто выживать, вместо того чтобы жить. На что опереться, когда вокруг ничего не держит?

Ответ предлагает Илья Розов — психолог и один из ведущих популяризаторов метода Терапии Принятия и Ответственности (ACT) в России. В своей книге он учит, как перестать ждать мифического «когда всё наладится» и начать жить уже сейчас.

Вы найдёте рабочие инструменты, которые помогают сместить фокус с мучительного вопроса «что будет?» на ясное «что мне важно?». Вы научитесь наполнять свои дни смыслом даже тогда, когда обстоятельства складываются не в вашу пользу, а в собственной уязвимости находить источник смысла. Даже в самые трудные времена у вас остается выбор: не сдаваться тревоге и хаосу, а повернуться навстречу тому, что действительно ценно.

Поздравляем вас с Днём знаний!

И, конечно же, мы пришли не с пустыми руками, а с подарком — книгой «Танцуй по гексафлексу», где вы найдёте информацию о процессах в ACT, упражнения с метафорами на каждый процесс, а также узнаете, как собирать анамнез и проводить оценку разных сфер функционирования.

В Психосалате ещё больше полезных материалов, присоединяйтесь 🤗

Вы также можете поддержать нашу работу в виде создания этой книги любой посильной суммой (или не поддерживать, это совершенно необязательно) вот здесь 🌼

Плодотворного вам года! И не забывайте отдыхать 😎

В США продолжается суд по делу Линдси Клэнси, которая убила троих своих детей, а затем предприняла попытку самоубийства.

Стороны не оспаривают тот факт, что детей убила Линдси, однако, суду предстоит установить, понимала ли она в тот момент противоправность своих действий и могла ли ими управлять. Защита утверждает, что у неё были недиагностированные биполярное расстройство и послеродовой психоз. Обвинение настаивает, что Линдси понимала, что делает, и заранее всё спланировала.

Однако для специалистов в области психического здоровья это дело поднимает ещё один вопрос: как до трагедии оценивался суицидальный риск?

В течение нескольких месяцев состояние Линдси ухудшалось. Она почти не спала, теряла аппетит и вес, боялась оставаться одна, говорила о смерти и рассказывала мужу о нежелательных мыслях причинить вред детям. Сама Линдси воспринимала эти мысли как пугающие и не хотела действовать в соответствии с ними. Само по себе наличие таких мыслей не свидетельствует о намерении причинить вред.

Линдси дважды обращалась на кризисную линию. Согласно материалам суда, её психиатр не знала об этих звонках. В конце декабря Линдси сама попросила о госпитализации. 1 января её госпитализировали в психиатрическую больницу, а через пять дней выписали с диагнозом «тяжёлое депрессивное расстройство без психотических симптомов».
За день до трагедии Линдси отрицала наличие суицидальных мыслей и мыслей о причинении вреда другим. В ходе разговора психиатр не обнаружила ничего, что заставило бы её предположить, будто Линдси или её дети находятся в непосредственной опасности. На следующий день Линдси убила троих детей и предприняла попытку самоубийства.

Подробная хронология её обращений за помощью известна только по открытым материалам дела и показаниям сторон.

Трагический исход сам по себе не доказывает, что специалисты могли его предсказать или предотвратить. У нас нет доступа ко всей медицинской документации, поэтому мы не можем определить, насколько тщательно проводилась оценка риска. Диагноз Линдси и влияние лечения на её состояние также остаются предметом рассмотрения суда.

Тем не менее это дело наглядно показывает, почему фраза «пациент отрицает суицидальные мысли» не может быть итогом оценки суицидального риска.

Отрицательный ответ — это лишь один фрагмент клинической информации. Его необходимо рассматривать вместе со следующими факторами:

1. текущие и недавние мысли о смерти и суициде,

2. их частота, интенсивность и изменения с течением времени,

3. намерение, планы, подготовительные действия и доступ к средствам,

4. предыдущие попытки,

5. внезапное ухудшение состояния, тяжёлая бессонница, возбуждение или дезорганизация,

6. различие между нежелательными навязчивыми мыслями, намерением действовать и психотическими переживаниями,

7. неоднократные обращения за экстренной помощью,

8. информация от членов семьи и других специалистов,

9. возможность обеспечить безопасность самого человека и окружающих.

Оценка риска не позволяет со стопроцентной точностью предсказать будущее, но она помогает объединить разрозненные сведения в целостную клиническую картину и определить, какая помощь необходима в данный момент: амбулаторное наблюдение, более частые приёмы у психиатра и сессии с психотерапевтом, план безопасности, участие членов семьи, срочная консультация психиатра или госпитализация.

Уже завтра, 25 августа, в «Психосалате» начинается курс, посвящённый целенаправленной отработке навыков оценки суицидального риска. Мы будем тренироваться задавать прямые вопросы, уточнять неоднозначные ответы, сопоставлять противоречивую информацию и принимать обоснованные клинические решения.

Подробнее о курсе и о том, как на него попасть, здесь.

Берегите себя. И помните, что вы не одни 💔

Новый перевод методички Расса Хэрриса уже вышел!

Прочитать можно в нашем Саду.

Сегодня Всемирный день кошек, поэтому начнём с совпадения: вы знали, что в суицидологии тоже есть свой CAT? 🐈

CAT‑SS — компьютеризированная адаптивная шкала суицидального риска. Однако даже самый умный CAT не проводит клиническое интервью за терапевта. Шкала может дать дополнительную информацию, но она не подскажет, как прямо спросить клиента о суицидальных мыслях, намерениях и планах, понять полученные ответы и принять обоснованное клиническое решение.

Что делать, если клиент сообщает о суицидальной попытке, произошедшей на прошлой неделе? Как задавать прямые вопросы о суицидальных мыслях, намерениях и планах так, чтобы это не нарушало терапевтический альянс? На какие данные следует опираться, чтобы оценить уровень риска и принять обоснованные клинические решения?

🔜 25 августа в «Психосалате» начинается курс по преднамеренной практике навыков оценки суицидального риска. Это практико-ориентированная программа, в рамках которой мы разберём ключевые компоненты оценки суицидального риска и отработаем их через упражнения и обсуждение клинических случаев.

Базовый модуль включает 4 занятия по вторникам в 12:00 мск:

1. Уточнение суицидальных мыслей, намерений и планов — 25 августа
2. Оценка факторов риска и защитных факторов — 1 сентября
3. Использование шкал и структурированных инструментов в оценке суицидального риска — 8 сентября
4. Работа с социальной поддержкой и вовлечением окружения клиента — 15 сентября

После недельного перерыва мы продолжим обучение: впереди средний и продвинутый уровни курса, где мы будем разбирать более сложные клинические случаи. Программа этих уровней будет объявлена отдельно, следите за обновлениями в этом канале 😎

‼️ Чтобы попасть на курс, оформляйте подписку в «Психосалате» (прямо вот здесь). Мы будем вас очень ждать!

Недавно вышло исследование, как клиенты с религиозными верованиями чувствуют себя в терапии.
Исследование выявило следующие моменты:

1️⃣ Бессилие и невидимость. Участники описывали, что на попытки заговорить об исламе терапевты реагировали молчанием, меняли тему или едва заметно осуждали их. В ответ многие прибегали к самоцензуре: скрывали, что намаз является их стратегией совладания, и не упоминали религиозные убеждения, опасаясь быть воспринятыми как «экстремисты». Это вызывало ощущение, что в терапии нельзя быть собой.

2️⃣ Потрясение основ. Когда религия всё же появлялась как тема в терапевтическом пространстве, она нередко трактовалась как симптом или источник проблем, а не как ресурс. Участники рассказывали, что терапевты интерпретировали молитву как признак тревоги, а ощущение божьего присутствия — как галлюцинацию. У некоторых клиентов это спровоцировало временный кризис веры: они начинали сомневаться в себе как в мусульманах, а не получали поддержку.

3️⃣ Вынужденный выбор между верой и терапией. Часть участников пришла к выводу, что терапия «сделана не для таких, как они», и прекратила её — они либо уходили в себя, либо искали альтернативу у специалистов-мусульман или в общине. Некоторые упоминали отдельную нагрузку в терапии: им приходилось объяснять терапевту разницу между принудительным и традиционным браком или защищать ислам от стереотипных интерпретаций.

Более подробно у наших друзей в Чистых Когнициях!

Если вы хотите замечать свои предубеждения насчет религии и другой культуры, можете посмотреть наш курс записи по преднамеренной практике в мультикультурной терапии.

Мы сегодня обсуждали разрывы и восстановление альянса в Терапии Принятия и Ответственности
Полезные материалы:
1. Запись прямого эфира по разрывам терапевтического альянса
2. Перевод статьи от Робин Уолсер (по ней и сделан эфир)

Сегодня наша несравненная ведущая курсов София Мусифуллина в Психосалате выступила в Летней Школе в Дубне с лекцией по Терапии Принятия и Ответственности.

С 21 июля продолжаем томатно-огуречную преднамеренную практику в Терапии Принятия и Ответственности! 🍆

Мы добрались до продвинутого уровня ACT-качалки 🥦 Напоминаем, что базовый и средний уровень доступны в записи при подписке на Психосалат.

На среднем уровне мы последовательно отрабатывали концептуализацию и углублялись в тренировку процессов психологической гибкости. Теперь будем собирать их в единую динамическую систему и учиться работать с тем, что разворачивается непосредственно во время сессии.

🤩Продвинутые навыки ACT-терапевта проявляются в способности замечать функцию происходящего, выбирать релевантный процесс для интервенций, свободно переключаться между процессами и использовать терапевтические отношения как один из основных контекстов изменений.

Отдельное внимание уделим терапевтическому альянсу: как отслеживать возникающие в отношениях паттерны, замечать моменты напряжения и разрыва, проводить их функциональный анализ и восстанавливать сотрудничество с клиентом.

Цель продвинутого уровня — развить гибкое, последовательное и чувствительное к контексту терапевтическое поведение, при котором модель ACT присутствует не только в техниках, но и в действиях самого терапевта 🤌

В основе курса лежит метод Deliberate Practice (DP / преднамеренная практика) — структурированное обучение, направленное на отработку конкретных компетенций через многократное повторение и получение обратной связи.

Особенности нашей «качалки»:

🙂мы адаптировали формат DP для эффективной домашней практики;

🙂отработка навыков на конкретных примерах;

🙂фиксация собственных реакций и отслеживание прогресса в журнале для саморефлексии;

🙂самостоятельная калибровка сложности упражнений и работа в зоне ближайшего развития;

🙂возможность объединяться с коллегами для обмена обратной связью и отработки навыков.

🙂🙂🙂 Время занятий: каждый вторник с 12:00 до 12:50 по мск.

Расписание:

🙂21 июля. Интеграция процессов ACT: выбор процесса и гибкие переходы

🙂28 июля. Терапевтическая позиция ACT-терапевта и качество терапевтических отношений

🙂4 августа. Терапевтический альянс и отношения как средство изменений. Разрывы терапевтического альянса: функциональный анализ и восстановление

🙂11 августа. Практическое применение теории реляционных фреймов

При посещении не менее 3 занятий выдаётся красивый сертификат участия (быть с камерой необязательно) 💧

🙂🙂🙂 Подписывайтесь на «Психосалат» и занимайте своё место в «ACT-качалке»

Нам пришёл вопрос от вас — спасибо за него! 😎

#дикийогурец

Почему в RFT образы — это тоже «вербально»?

Сразу скажем, что очень важно не путать «вербальное» в обычном смысле и «вербальное» в техническом смысле Теории Реляционных Фреймов (ТРФ / RFT). В обычной речи «вербальное» чаще означает что-то словесное: сказанное вслух, написанное или сформулированное во внутреннем монологе, а вот в поведенческой науке это слово используется иначе. У Скиннера вербальное поведение — это поведение, которое подкрепляется через посредничество других людей, то есть через социальный/вербальный контекст (Skinner, 1957).

Теория реляционных фреймов идёт дальше и предлагает рассматривать язык и когниции через произвольно применимое реляционное реагирование: способность связывать стимулы между собой не только по их физическим свойствам, но и по отношениям, которые задаются контекстом. Например: «то же самое», «хуже, чем», «опаснее, чем», «причина», «следствие» и т. д. В классической ТРФ есть три свойства реляционного фрейминга: взаимное следование (обусловленность), комбинаторное следование (обусловленность) и трансформация функций стимула (Hayes, Barnes-Holmes, & Roche, 2001).

Поэтому в RFT образ не становится «вербальным», просто потому что он внутренний или потому что его можно описать словами, критерий важен другой — как стимул функционирует.

Образ, воспоминание, фотография, звук или телесное ощущение могут функционировать как вербальные стимулы, если их психологическое действие определяется участием в реляционной сети, то есть если они связаны с другими событиями через отношения вроде: «это значит…», «это похоже на…», «это опаснее, чем…», «если это случилось тогда, значит, случится снова», «если я так себя чувствую, значит, со мной что-то не так» и так далее, и так далее.

Например, образ прошлой неудачи (воспоминание о ней) может входить в сеть отношений: «я тогда провалился» → «я снова провалюсь» → «это значит, что я некомпетентен» → «лучше не пробовать».

В таком случае воспоминание начинает направлять внимание на признаки возможного провала, усиливать тревогу или стыд, делать избегание более вероятным. Человек может ещё не успеть проговорить внутри себя всю эту цепочку, но функции образа уже изменились: он стал сигналом угрозы, оценки, будущего провала или необходимости защищаться.

В обновлённой, так скажем, ТРФ эту красоту можно описывать через модель ROE-M, где стимул связывается с другими стимулами и при этом может становиться более заметным в определённом контексте, приобретать аверсивную или аппетитивную функцию и влиять на вероятность возникновения того или иного дальнейшего поведения (Barnes-Holmes & Harte, 2022; Harte, 2024).

Прим.: это не означает, что внутренняя речь не участвует, она вполне может сопровождать образ, просто с точки зрения ТРФ нет необходимости сводить действие образа к полностью оформленному внутреннему высказыванию. Образ может влиять на поведение через трансформацию функций, возникшую в истории реляционного научения и взаимодействия с вербальным сообществом.

Напоминаем, как вы можете задать нам любой вопрос по психотерапии (например, по исследованиям, интервенциям, подходам и т. д.):

🟢в комментариях к этому каналу;
🟢в личные сообщения этого канала;
🟢в этой форме.

p.s.: обратите внимание, что вопросы по конкретным кейсам мы не рассматриваем, они требуют супервизии / интервизии!

Мы в декабре поддержали сбор и сегодня получили информацию, что сбор закрыт!

Представляем вашему вниманию сборник метафор в ACT, связанных с одеждой!

Те, кто подписан на наш бот (достаточно просто нажать «Старт» при открытии, если ещё не нажимали), получили этот сборник чуть раньше, поэтому приглашаем вас подписаться, чтобы получать самыми первыми полезные материалы @Psyvegetables_bot 🌟

АСТ для онкозаболеваний

Люди с онкологией сталкиваются со сложными психологическими последствиями болезни и лечения: тревогой, депрессивными симптомами, страхом рецидива и многими другими. Психотерапия в таких случаях помогает справляться с ними.

В нашей новой статье Илья Розов и София Мусифуллина рассказывают о процессах ACT в контексте онкопомощи, а детский онкопсихолог Светлана Губарева делится тонкостями работы с семьями в стационаре.

🥺 Фонд «ЖИВИ», который предложил нам описать эту сложную область терапии, открыл сбор, чтобы сохранить работу психолога в областной больнице на целый год. Предлагаем вам сделать действие, основанное на ценностях, и поддержать его.

Совсем недавно мы спросили у трёх психологов и одного психотерапевта, почему же они выбрали практиковать в АСТ (Терапии Принятия и Ответственности), а также ответили на этот вопрос сами. Спешим поделиться ответами с вами!

🙂Александр Сычевский:

«В ACT мне нравится взгляд на человека - что он не поломан и не болен, он адаптировался к ситуации как мог, и наша задача его не вылечить, а найти лучшую адаптацию. Цели терапии нравятся - что мы помогаем раскрыть или найти ценности и следовать им. Методическая позиция нравится - что для нас клиент как загадка, а не как задача. Ну и позиция терапевтических отношений мне подходит - искренность, открытость и внимательность к настоящему»

🙂Михаил Пошибайлов:

«Я выбрал терапию принятия и ответственности своим основным методом работы из-за метафор. Метафоры, которые предлагает метод великолепны, а еще можно создавать вместе с клиентом образы, которые лучше подходят под запрос и ситуацию. Это супер»

🙂Екатерина Хорошавцева:

«Мне всегда было интересно изучать что-то новое, что ещё только начинает набирать обороты, но при этом может иметь большие перспективы. Когда я окончила универ, об АСТ ещё никто не говорил. Я узнала о нём от своей терапевтки, когда на первой же сессии она показала мне точку выбора, и это перевернуло представление о моей проблеме, а моя жизнь начала очень быстро меняться в лучшую сторону. Так случилась любовь, которая длится уже 7 лет!»

🙂Ольга Михайлова:

«Я выбрала АСТ, потому что этот подход помогает не «чинить» человека, а поддерживать его в движении к важной для него жизни. Для меня ценно, что АСТ сочетает научность, бережность и практичность: мы работаем не только с симптомами, а с ценностями, выбором, принятием и возможностью быть собой даже рядом со сложными переживаниями»

🙂София Мусифуллина:

«В АСТе много человечного, много уважения к личности и к пройденному ею пути. А ещё Терапия Принятия и Ответственности безмерно красива своими метафорами.. Мне нравится идея, что мы в одной лодке с клиентом, нам не нужно что-то строить из себя, кем-то притворяться, наоборот, ценится аутентичность, открытость, осознанность и вовлечённость. И я разделяю эти ценности»

🙂Илья Розов:

«Я выбрал АСТ потому что, когда я работал с помощью КПТ в ПНД, КПТ в моих руках не работало. АСТ показался более подходящим для людей с хроническими проблемами. АСТ мне понравился своей контринтутивностью (вещи не такие, какими кажутся), упражнениями и метафорами, а также человечностью— мы все сталкиваемся с болью, но не все страдаем.
И конечно, АСТ в моих руках получался лучше — поэтому это и мой выбор»

А почему вы выбрали тот или иной подход для работы? Пишите в комментариях, а мы с удовольствием почитаем ваши ответы 💚

Делали сегодня презентацию к пятому занятию нашего курса по преднамеренной практике.

Делимся с вами метафорой, которую вы можете использовать в работе с клиентами и самими собой 🍆

Мы предлагаем вам ознакомиться с нашим переводом статьи Barnes‐Holmes, D., & Harte, C. «Теория реляционных фреймов 20 лет спустя: «путешествие Одиссея» и дальнейшие направления»

В карточках — ответы на некоторые вопросы. А в комментариях будет сам перевод статьи и словарик 😇

Хотите эфир на эту тему? Ставьте сердечки в реакциях и/или пишите в комментариях, чтобы мы увидели, насколько это актуально ❤️