История с Алишером Усмановым и Михаилом Фридманом важна не столько судьбой двух миллиардеров, сколько тем, что она показывает об устройстве европейской санкционной политики. Neue Zürcher Zeitung описывает произошедшее как демонстрацию слабости ЕС перед Москвой, однако проблема глубже: если для сохранения ограничений против нескольких тысяч человек необходимо согласие всех государств, то каждая столица потенциально получает возможность назначить собственную цену за это согласие.

Это и произошло сейчас. Франция добивалась исключения Усманова, ссылаясь на соображения национальной безопасности, Люксембург выступал за снятие ограничений с Фридмана, тогда как Латвия сопротивлялась компромиссу. В результате спор вокруг двух фамилий поставил под угрозу продление значительно более широкого санкционного режима. Два человека фактически превратились в точку давления на систему, охватывающую около трёх тысяч физических и юридических лиц.

Это создаёт фундаментальную проблему для долгосрочных санкций. Сегодня у Франции существует один дипломатический интерес, у Люксембурга юридический риск, завтра у другого государства появится вопрос российского газа, торговли, туризма или собственной компании. Чем дольше действует санкционный режим, тем больше вокруг него накапливается национальных интересов, судебных процессов и политических компромиссов. В результате санкции начинают зависеть не только от поведения Москвы, но и от способности европейских столиц снова и снова договариваться между собой.

При этом нынешний кризис закончился любопытным компромиссом. Усманов и Фридман были исключены из списка, зато ограничения в отношении остальных продлили сразу на три года. Таким образом ЕС фактически пожертвовал двумя фамилиями ради сохранения всей конструкции и одновременно сократил количество будущих моментов, когда одна страна сможет поставить её под угрозу. Это можно считать уступкой, но одновременно и попыткой исправить обнаруженную институциональную уязвимость.

Поэтому главный вопрос после этого спора заключается не в том, проявила ли Франция достаточно жёсткости в отношении России. Он значительно шире: может ли санкционная политика оставаться стратегическим инструментом на годы, если каждое её продление превращается во внутренний торг между государствами с разными интересами? История Усманова и Фридмана показала, что для Москвы одной из слабостей европейских санкций может быть не их содержание, а сам механизм, с помощью которого Европа должна сохранять их единство.