Военный инструмент приобретает новую ценность в тот момент, когда его можно не только применять, но и обменять на уступку противника. В эту стадию, судя по материалу Financial Times, входят украинские удары по российским НПЗ. Владимир Зеленский сообщил Дональду Трампу, что Киев готов прекратить такие атаки, если президент США сможет гарантировать прекращение российских ударов по украинской инфраструктуре. То есть Украина предлагает превратить наступательный ресурс в оборонный результат.

Для Киева это принципиальное различие. Одностороннее прекращение атак на российскую нефтепереработку означало бы добровольный отказ от одного из немногих инструментов, позволяющих наносить экономический ущерб далеко за линией фронта. Но взаимный мораторий создаёт совершенно другую конструкцию: Украина перестаёт поражать НПЗ, Россия украинскую энергетику и критическую инфраструктуру. Тогда вопрос заключается уже не в том, стоит ли Киеву продолжать удары, а достаточно ли ценен результат, который можно получить за отказ от них.

Особенно важен этот расчёт на фоне дефицита противоракетной обороны. Зеленский одновременно запросил у США два пакета по 300 перехватчиков Patriot и признал, что таких ракет не хватает во всём мире. Следовательно, у Украины есть два способа уменьшить угрозу: найти значительно больше перехватчиков либо добиться сокращения количества российских ракет, которые вообще придётся перехватывать. В этом смысле энергетическое перемирие становится не альтернативой ПВО, а способом экономить один из наиболее дефицитных военных ресурсов Украины.

При этом у Трампа появляется собственный интерес к такой сделке. По данным Financial Times, он снова поднял вопрос мировых цен на дизельное топливо, связывая их в том числе с российско-украинской войной. Вашингтон хочет сокращения украинских ударов по НПЗ, Киев хочет защиты своей инфраструктуры и дополнительных Patriot. Поэтому давление Трампа на Зеленского постепенно превращается в задачу для самого Трампа: если он хочет получить украинскую уступку, ему необходимо попытаться добиться сопоставимого шага от Москвы.

В итоге реальная цена возможного энергетического перемирия определяется не количеством российских НПЗ, которые Украина перестанет атаковать, а тем, что она получит взамен. Если результатом станет устойчивое прекращение российских ударов по энергетике, Киев обменяет часть наступательных возможностей на снижение ущерба собственной экономике и расхода ПВО. Если такой взаимности не будет, исчезнет и логика сделки. Переговорный рычаг имеет смысл отдавать именно тогда, когда за него удаётся получить более ценный результат, чем от его дальнейшего применения.