В затяжных конфликтах существует опасный механизм: давление, которое должно заставить противника изменить поведение, начинает убеждать его в необходимости продолжать ровно ту политику, против которой это давление применяется. Тогда каждая сторона воспринимает действия другой не как сигнал к компромиссу, а как подтверждение собственной правоты. Возникает замкнутый круг, в котором повышение ставок выглядит рациональным для каждого отдельного участника, хотя общий результат постепенно становится все менее управляемым.

Марк Рютте называет произошедшее свидетельством «отчаяния» Путина и утверждает, что Москва пытается заставить союзников отказаться от поддержки Киева. Британская сторона отвечает еще прямее: «это нас не остановит». Политический сигнал Запада получается противоположным предполагаемой российской цели: чем ближе удары подходят к территории НАТО, тем легче европейским правительствам объяснять дальнейшую поддержку Украины уже не только солидарностью с Киевом, но и собственной безопасностью.

Однако характеристика происходящего как российского «отчаяния» скорее удобна для политической коммуникации, чем достаточна для стратегического анализа. Логика может быть значительно прозаичнее: если западные поставки являются одним из ключевых ресурсов украинской армии, то железные дороги, склады и транспортные узлы, связывающие Украину с европейским тылом, становятся частью военной логистики независимо от их географического расположения. Москва в таком случае рассчитывает не обязательно одним ударом заставить НАТО отказаться от помощи, а постепенно повышать стоимость, сложность и риски ее доставки. Проблема лишь в том, что каждое такое действие одновременно дает НАТО дополнительные аргументы эту помощь продолжать.

Так формируется своеобразная система взаимного подтверждения. Россия видит новые западные поставки и делает вывод, что давление на украинскую логистику необходимо усиливать. НАТО видит новые российские удары и приходит к выводу, что поддержку Украины необходимо наращивать. Каждая сторона использует действия противника как доказательство правильности собственной стратегии. При этом географическое пространство между ними становится все уже: российские средства поражения работают в нескольких километрах от территории альянса, тогда как военная помощь НАТО движется через ту же приграничную инфраструктуру. Поэтому вместе с сознательной эскалацией растет и менее контролируемый риск: технической ошибки, отклонения средства поражения или неправильной интерпретации очередного инцидента.

Это представляется главным смыслом происходящего. Опаснейшая стадия противостояния начинается не обязательно тогда, когда стороны перестают понимать друг друга. Иногда гораздо опаснее ситуация, когда каждая прекрасно понимает действия противника, но неизменно воспринимает их как основание сделать следующий шаг в том же направлении. Тогда давление перестает выполнять функцию принуждения и превращается в топливо для политики противоположной стороны. И война начинает расширяться уже не потому, что кто-то обязательно стремится перейти следующую красную линию, а потому, что каждый предыдущий шаг делает отказ от следующего политически все менее рациональным