У любой персонализированной политической системы есть очевидное ограничение: биологическое время её лидера. На этом Дэвид Игнатиус в The Washington Post во многом строит тезис о возможном «закате эпохи автократии», обращая внимание на возраст Дональда Трампа, Владимира Путина и Си Цзиньпина. Но здесь возникает принципиальная проблема: закат конкретного поколения лидеров совершенно не обязательно означает закат политической модели, которую они представляют или сформировали.

Трамп, Путин и Си неизбежно когда-нибудь уйдут, однако США, Россия и Китай после этого никуда не исчезнут. Более того, значительная часть созданных при нынешних лидерах институтов, внешнеполитических приоритетов и внутренних коалиций способна пережить их на годы или десятилетия. Китай останется великой промышленной державой после Си, Россия сохранит ядерный арсенал и собственные представления о безопасности после Путина, а американская президентская власть и политическая поляризация не исчезнут автоматически вместе с окончанием эпохи Трампа.

Чем сильнее политика концентрируется вокруг одного человека, тем сложнее проблема преемника: слишком самостоятельный наследник заранее становится потенциальным конкурентом, слишком слабый может оказаться неспособным удерживать сложившуюся конструкцию. В этом смысле отсутствие очевидного механизма преемственности действительно может быть уязвимостью персонализированной власти, но оно ничего не говорит о том, что следующая система обязательно окажется более либеральной или менее централизованной.

Тезис Игнатиуса о «закате автократии» становится слишком оптимистичным. История неоднократно показывала, что уход сильного лидера способен закончиться демократизацией, появлением нового сильного лидера, коллективным руководством или борьбой различных групп внутри прежней системы. Биология гарантирует смену человека, но совершенно не гарантирует смену политического режима или внешнеполитического курса.

Поэтому вопрос следующего десятилетия заключается не столько в том, сколько ещё Трамп, Путин или Си будут находиться у власти. Гораздо важнее, какие институты, элиты и правила они оставят после себя и кто сможет ими воспользоваться. Лидеры действительно уходят всегда. Политические конструкции, созданные при них, иногда оказываются значительно долговечнее своих создателей и именно поэтому конец эпохи конкретных политиков ещё слишком рано объявлять концом эпохи, которую они олицетворяют.