Гибель Империи затронула и маленький мир пишущих машинок.

На сайте Центра «Прожито» ЕУСПб собрано 2727 дневников, которые вели люди, которым довелось жить в России в двадцатом веке. Если поставить поиск по словам "пищущая машинка", то обнаружится 408 записей, которые после Революции четко разделятся на мужские и женские.

Начнем с мужских. В этих записях "пишущая машинка" - символ и воплощение бюрократии, которая, несмотря на все революционные бури, или, наоборот, благодаря им, упорно продолжает существовать. Машинки стучат в штабах, в многочисленных комиссиях, у большевиков и белых, внушая отвращение, зависть и ужас ведущим дневники просителям. Отвращение - потому что в ледяной пустыне, по которой бродит лихой человек, машинки создают иллюзию нормальной жизни. Зависть - потому что сумели же люди устроиться! А ужас - потому что от документов, которые печатаются на этих машинках, напрямую зависит жизнь людей, попавших в революционный замес.

Вот Александр Жиркевич, писатель, общественный деятель и коллекционер, пытаясь спасти коллекцию живописи от подселенцев в свою квартиру, в свои 62 года оказывается у комиссара народного образования. Тот "сидит в роскошном кабинете. Под рукою у него телефонная трубка, переписчик на пишущей машинке, секретари. Одним словом, министр, да и только!" Надо отдать комиссару должное - просителя он принял любезно и составил "бумагу в горжилотдел" о том, что "берет под охрану коллекции и труды А.В. Жиркевича". Но проситель почему-то, хоть и испытывая благодарность, в той же записи мечтает о "счастливой, желанной смерти". "После революции бедствовал" - сообщает нам биографическая справка в Википедии.