Пищущая машинка радикально изменила механизмы ввода информации "на последнем километре". В этом смысле ее можно сравнить с автомобилем, а точнее - с его предшественником, конным экипажем.

Вот есть базовая инфраструктура - железные дороги, на которых держится весь обмен товарами. Но только до железнодорожной станции - а дальше нужно развозить по складам и магазинам. И пассажиров тоже нужно развозить. До конца XIX века эту функцию выполняли извозчики разных видов и типов, от суровых биндюжников до щегольских лихачей.

Потом появляется автомобиль и теперь уже он выполняет функцию "последней мили". Пока не начинает теснить железную дорогу в ее основной инфраструктурной функции, так что количество железных дорог весь ХХ век неуклонно сокращается, а автомобильных - растет. Все это время сфера автомобильного транспорта остается сугубо мужской и весьма престижной. Стать водителем - мечта любого подростка из низшего класса. Профессия сулит бонусы в виде свободы передвижения и возможности дополнительного неучтенного заработка. Другое дело, что водить придется, скорее всего, чужую машину - автомобиль дорог, порог доступа к нему остается высоким весь век.

А потом порог доступа снижается, умение водить автомобиль в развитых странах из профессии становится универсальным навыком [почти] всеобщего распределения, и женщина за рулем перестает вызывать оторопь.

А потом появляются автомобили с автопилотом...

Пишущая машинка тоже работает "на подхвате". Основа инфраструктуры - типографская индустрия, мощная и разветвленная отрасль, с редакциями, издательствами, типографиями разной величины и т.п. Основа индустрии - вводящие информацию наборщики и верстальщики. Это высококвалифицированные, хорошо оплачиваемые и сугубо мужские профессии, очень рано юнионизировавшиеся. Профсоюзы печатников славились своей воинственностью. Короче, типичная "рабочая аристократия" (недаром у печатников с Советской властью с самого начала не заладилось).

А машинистки сидят на "последней миле", занимаются первичным вводом текстов для... да для кого угодно. Профессия женская, то есть низкостатусная и низкооплачиваемая, зато универсальная: можно работать на государство, можно - на бизнес, а можно - на себя, "на фрилансе", была бы машинка. Не будем забывать и о дополнительном неучтенном заработке. И на базовую компетенцию можно наращивать другие: делопроизводство, корректуру, редактуру и т.п. При этом машинка гораздо дешевле автомобиля, так что порог доступа в профессию очень невысокий (фактически достаточно среднего образования). Профессия практически не поддается юнионизации, возможно, именно в силу универсальности и низкого порога доступа.

Потом появляются первые ЭВМ, и машинистка превращается в оператора ЭВМ, сохраняя всю ту же низшую позицию во властной иерархии, зато утрачивая универсальность: мейнфрейм с собой домой не унесешь. А потом на смену мейнфреймам приходят персональные компьютеры и происходит дефеменизация монитора. Вместо "Нортон Коммандера", рассчитанного на хорошую механическую память, терпение, аккуратность и прочие женские качества (кто работал - помнит), приходит "Ворд" - просто письменный стол [руководителя] с деловыми папками.

Умение вводить информацию на компьютер становится универсальным навыком всеобщего распределения. И профессия умирает. Заодно начинаются проблемы у базовой типографской индустрии: отмирает и профессия наборщика/верстальщика (правда, профсоюзы вели мощные арьергардные бои), потом электронные книги начинают теснить печатные, и отрасль меняется почти до неузнаваемости.

А потом появляется Chat GPT...