Мартин Иден умеет печатать на машинке, но не желает учиться стенографии, и тем более не желает работать в конторе, к чему его постоянно склоняет воздушная и буржуазная невеста Руфь. Почему Иден лучше готов за гроши надрываться в жаркой и душной прачечной (был и такой эпизод в его биографии), чем в комфорте и за приличное жалованье стучать на машинке в офисе?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, напомню, что Мартин выучился печатать самоучкой. Пишущая машинка для него - только инструмент для творческого самовыражения, подсобное орудие и не более. "Божественный глагол" можно зафиксировать на механическом устройстве, но зарождается он в глубине творческой души, и процесс зарождения - величайшая тайна культуры. Ну, или так считали романтики, в начале XIX века создавшие культ художественного гения.

"Пробудившемуся орлу", то есть осознавшему свое призвание писателю, нечего делать в конторе. Там не творят - там с максимальной точностью и быстротой воспроизводят чужую, предварительно застенографированную речь, или с такой же точностью и быстротой печатают по шаблону деловые письма. Не случайно Мартин с таким ужасом выслушивает рассказ Руфь о некоем Бэтлере, который был честен, трудолюбив и бережлив, освоил машинку и стенографию и в результате выбился в люди и разбогател. Это не для него.

Мартин мог бы так сильно не переживать: самоучке, несмотря на простодушные уверения Руфи, в конторе места не было. Туда брали окончивших специальные курсы, где господствовал стандарт, разработанный Нью-Йоркским отделением Ассоциации молодых христианок. На курсах учили правильному, то есть слепому методу печати на машинке.

Итак, сидим с идеально прямой спиной, с текста глаз не сводим, на руки не смотрим, кисти держим под правильным углом, печатаем сразу всеми пятью пальцами, нажимая на клавиши с одинаковым усилием. Вникать в то, что печатаешь, не только не обязательно, но даже нежелательно - это замедляет работу. И, конечно, соблюдаем стандартные требования: ширину полей, отступы, переносы и т.п. Допустила ошибку - тут же быстро и без лишнего шума исправь. За машинкой надлежит ухаживать самостоятельно, разбираться в ее устройстве, не только вовремя менять ленты, но и чистить, смазывать и вообще подерживать в идеальном состоянии. Получившийся у молодой христианки текст должен максимально напоминать набранный в типографии, а сама она - собственную машинку, не имеющую мыслей и тем более чувств.

Это был, конечно, идеал, у которого имелся темный двойник (об этом - особо). Но идеал на то и идеал, чтобы к нему стремиться. Представить себе Мартина Идена, с "его мускулистой, почти бычьей шеей, бронзовой от солнца, пышущей здоровьем и силой", в этой [женской] роли невозможно. И насчет правильного ухода за пищущей машинкой тоже есть сомнения. Не творческое это дело, да и зачем ухаживать за взятым напрокат изношенным рыдваном?

Так что у Руфи ничего не получилось, а тем временем сам Мартин понял, что та, кого он считал высшим существом и живым воплощением высокой культуры, - просто весьма ограниченная буржуазка. Что повлекло за собой цепную реакцию разочарования в бездуховном буржуазном обществе и кончилось, как известно, очень печально.