Возникает вопрос - а все-таки, существовали ли в советской литературе (и, следовательно, массовом сознании) несексуализированные образы машинисток? Уверенно отвечаем - да, существовали.

В качестве примера возьмем небольшой рассказ знаменитого советского фельетониста Давида Заславского (1880 - 1965).

Знаменит он тем, что сумел выжить при советской власти, несмотря на меньшевистское прошлое и статьи, разоблачавшие платного немецкого агента Ленина. И не просто выжить, а превратиться в сотрудника газеты "Правда" и ведущего советского журналиста-международника. Для этого, как вы понимаете, кроме таланта, требовалось недюжинное чутье. У Заславского оно имелось до такой степени, что он всегда был востребован и всегда в почете.

И вот в 1962 году (это важно!) Заславский публикует рассказ "Винтик с рассуждением", героиня которого - машинистка Мария Ивановна, "которая в учреждении считалась самой тихой, покорной и безответной из всех сотрудниц".

Перепечатывая официальный отчет, Мария Ивановна исправляет профессиональное "согласно договора" на общелитературное "согласно договору", и упорно настаивает, что "так правильно" даже под угрозой увольнения. На прямой вопрос начальника: "Кто, по-вашему, представляет наше учреждение и несет ответственность за него? Я — начальник или вы — машинистка?", она отвечает: "Конечно, во всех общих вопросах несете ответственность вы, но за грамотность переписки некоторая ответственность лежит и на мне, машинистке". И подкрепляет свой аргумент ссылкой на газету "Правда", куда она специально позвонила, чтобы усилить свою позицию ее авторитетом. Начальнику крыть нечем. Увольнение строптивой машинистки отменяется.

Заславский умиленно сравнивает свою Марию Ивановну с воробьем из тургеневского стихотворения в прозе, который "в защиту своего детища бросился на страшное чудовище — на большую охотничью собаку" и благоговеет перед ее героическим порывом. Он, кажется, не слишком задумывается, каким в итоге получился у него образ начальника учреждения:)

Разумеется, Заславский, как всегда, идеально чувствует конъюнктуру. На дворе хрущевская оттепель, которую антрополог Вадим Михайлин определил как "последний советский мобилизационный проект", попытку вовлечь население в масштабные модернизационные процессы, "переадресовав ответственность" за все происходящее в стране и в мире на индивидуальный уровень*. Это Заславский и делает, выбрав в качестве носителя такой глобальной ответственности человека в самом низу учрежденческой иерархии - машинистку. И, разумеется, никакого секса тут нет и быть не может!

Таким образом, чтобы перестать быть сексуальным объектом, надо стать "винтиком" и искренне заговорить голосом власти. Своего голоса не предполагается.

* Михайлин В. Апогей и крах оттепельного мобилизационного проекта в «Заставе Ильича» М. Хуциева и «Трех днях Виктора Чернышева» М. Осепьяна // После Сталина. Реформы 1950-х годов в контексте советской и постсоветской истории. М.: РОССПЭН, 2016. С. 524-537.