«Евангелие — это икона, а Псалтирь — крик души»: игумен Силуан (Туманов) о том, почему переводы Писания не могут быть одинаковыми

— Вы говорили, что Псалтирь и Евангелие, Послания и пророчества нельзя переводить одинаково. Можете объяснить простыми словами, почему?

— Псалтирь — это живой поэтический текст. Крик души, комок эмоций. Причем эмоций уникальных, глубоко религиозных. Это шедевр и квинтэссенция религиозной поэзии на все времена.

А Евангелие — это не столько репортаж, сколько икона. Точнее, репортаж, написанный как икона. Икона отражает события праздника, через язык символов открывая суть, которую невозможно иначе показать. Мы можем лишь на эту суть указать.

Например, мы же не видим в жизни вокруг людей сияющих нимбов. Но на иконах они будут, как символ святости. Мы не носим струящихся светом одежд — но на иконах они будут, как символ Фаворского света, который нисходит на человека, посвятившего себя Господу. Это богатый символический язык, который указывает на тайну. Мы можем ее обозначить, контурно очертить, но не можем препарировать, разложить по полочкам.

— И евангелисты работают так же?

— Конечно. Каждый евангелист не просто рассказывает об Иисусе то, что знает, а делает из этого икону — с определенной последовательностью событий, с набором ветхозаветных цитат, которые подтверждают события Нового Завета. Один хочет написать икону Царя, другой — Мессии, третий — Священника и Пророка. А Иоанн вообще иной. Четыре разных иконы Христа, написанных буквами.

Почему нельзя переводить Евангелие и Псалтирь в одном стиле? Зачем еще один перевод Четвероевангелия, если их уже десятки? И что делать с «благодатью», «покаянием» и «освящением» — переводить или объяснять? Игумен Силуан (Туманов) в беседе с Анной Ершовой рассказывает, в чем разница между биографией и иконой, и почему перевод — это всегда путь, а не подмена.

MAX | Дзен | VK | Рассылка | Помочь