Любовь как обувь и людские подковы

Релиз Максима Плакина и Аскара Каримова «Столичные тексты» исполнен по сакральной базе абстрактного рэпа: здесь расскажем как тоскуем по малым родинам своим, тут зафиксируем меланхоличный поток сознания маленьких поэтичных интеллигентов в большом андеграунде, там возраст отрефлексируем с бунтарской печалькой; а тут вообще БОГ — внезапный, как Замай.

Поэтому я просто открываю методичку как писать рецензии на абстракт рэп и — точно, айда выписывать строчки!

«На душе скребут кошки и беготня мышья, пока в родном городе стареют родители... пока мой кот летом бродит у бабушки на хате где-то»; «двенадцать чисел на циферблате, но почему мне 26 тогда?» — так рефлексирует Максим Плакин возраст свой и не только, и ты сам невольно посматриваешь на часы. «Во мне Уфы больше, чем в тех рэперах что слушал в детстве», «я нашедший подкову, и ускакал из дома», — так рефлексирует отъезд в столицу Аскар Каримов, и ты задумываешься, а не многовато ли подков у хомосапиенсов?

«Посидим-поухаем над прошлым и запишем демочки хорошие» — так суммирует девиз субжанра Максим Плакин, и вдруг на его футболке проступает Бабангида. «Не люблю концепций где надо себя на🤩бать», — так думает Аскар Каримов, и ведь абстрактный рэп и вправду та концепция, посредством которой обмануть себя сложновато. Впрочем, как и просветить.

А понимание сюжета трека «Простила за сорри» мне заслонил спгс, и, поперёк простому прочтению, мне мерещится, как некая лирическая тян обиделась на лирических героев не за измену какую, но за нечто совершенно страшное: за то, что перед ней иронично извинились с помощью вялого англицизма «СОРРИ». Вот и оказался «унитаз чувств» засорен, хотя вроде бы она это и простила. Сама история заставляет англосаксонское словечко рифмоваться с чем-то сорным — и, думаю, сие неспроста. Кстати, самая крутая строчка Максима Плакина тут — «слово любовь как «обувь» я прочитал на магазине...» — и продолжает он её тоже интересно, но можно было и не продолжать. Чувства лирического героя хорошо переданы ею и без панчлайна.

В композиции «Природный» Максим думает: «может устроиться работать в РАН или пойти воевать за Иран?» — и Александр Гельевич спросил бы его: а почему ИЛИ? Совмещай! А далее дропается простой как раковина, но ведь точный образ Питера — «город как ушная раковина: вроде серый, но жёлтый». Кстати, думаю, этот образ Питера очень даже совместим с образом «Города-Шрека» других рэпующих поэтов. А Аскар по старой уфимской памяти лезет на Урал и с него пытается разговорить небо: «… я — кто? — спросил у Бога. Ответа — ноль, ведь есть вещи на порядок выше…». Боги заняты. Они ловят души, улетающие на небо как будто пакеты темных двадцатых.

Кстати, вот у абстрактного рэпа есть иногда раздражающая фишка, его корявая тень — вытекающие из игры в пофигизм и попыток пробивать четвертые стены разговоры с треком; о треке; над треком. И если мне не очень нравится сверка Максимом и Аскаром степени попадания в такт в «Нет волшебства», то в концовке «Природного» эта фишка засияла. «Надо теперь вместе сказать «небо»», — слышится там, а затем и то самое НЕБО, и: это ли не то что нам надо? Ребята, давайте чаще говорить «небо» вместе! Тогда мы чаще будем с небом вместе и на земле, ребята.

Рефлексии трека «Соучастники времени» уже слишком outro-type, и поэтому про него я отмечу лишь то, что голос Аскара Каримова под конец его парта удивительно напоминает мне древнего как бард Филипп Меланхтон рэпера Rain Dreamer'а.

Засим: Аскар Каримов и Максим Плакин это перспективный дуэт, не макулатура, а вполне бумага, на которой проступают заманчивые письмена, и поэтому я смело заканчиваю текст абстрактным фристайлом, ведь такой рэп хорош тогда, когда толкает и тебя в стихи на своих ритмах, и вот — хочется превратиться в город, переварить в себе человечество // пока над битом уныленьким писательски тело мечется, // сериал «Пацаны» кончается, но пацаны не извиняются, // а кровь на асфальте жёлтая, и мертвой пчелой кусается. Такъ.