Post/work | левый акселерационизм

Всегда радуемся, когда тексты наших любимых философов становятся доступны на русском. Вот и на сигме появился двучастный перевод интервью Феликса Гваттари о подростковости, контроле и его книге "Soft Subversion".

"Симметричный ответ: не верно, что политика умерла от социальной имплозии [4]. Без сомнения, произошел какой-то политический сдвиг и некая социальная имплозия. Но я считаю, что есть коллективный, еще не сформировавшийся поиск, сверху и снизу, другого вида политики. Это то, что я называю «микрополитикой» и «молекулярной революцией». Это начинается с очень непосредственных, повседневных, индивидуальных забот, но остается связанным с тем, что происходит на социальном уровне, и даже, почему бы и нет, на космическом уровне. Экологическая чувствительность также означает предпочтение видению, которое одновременно молекулярно и мирового масштаба. Очевидно, это нечто совершенно иное по сравнению с радикальным социализмом наших отцов и дедов".

Книга Юка Хуэя «Искусство и космотехника» посвящена вопросу о будущем искусства в контексте развития современных технологий. Прослеживая варианты исторического развития различных форм художественного опыта (на примере трагического искусства Греции и китайской пейзажной живописи шань-шуй), автор предлагает рассматривать эстетику не столько как ступень чувственного познания, сколько как форму логического мышления. Горький выкладывает отрывок из «Введения» к этому труду, а мы напомним, что участвовали в обсуждении его предыдущей книги о космотехнике в Китае.

Барби Греты Гервиг надо рассматривать не сколько как лишь продукт корпоративной культуры, но и как самостоятельное философское произведение – некоторые интерпретации которого касаются темы встречи с Богом, производства желания в утопии, смерти, экзистенциализма. Посмотрите ещё некоторые.

А тем временем исследовательница анархизма и наша коллегиня Мария Рахманинова написала эссе о анархистском понимании этики множественности – такая этика напрямую связана с новыми материализмами, которые, в свою очередь, наследуют анархистским теориям.

В основе этого теоретического эксперимента лежит попытка сшивания дискретных элементов анархистской традиции понимания этики – зачастую неочевидно наследуемой и недекларативно развиваемой смежными (в основном родственными) акратическими концепциями. В рамках этого эксперимента предпринимается пересборка самих онтологических оснований этического – в соответствии с материалистической картиной мира современности и актуальными исканиями эпистемологии.

«Таким образом, в условиях всестороннего кризиса как классического морализма, так и многочисленных форм имморализма, а также в свете их неспособности служить формированию конструктивных моделей присутствия в общей и единой реальности, материалистическая этика анархизма и её рецепция новыми материализмами выглядит последним сценарием, содержащим выходы из этого кризиса. Такое ожидание связано с междисциплинарным характером этой оптики и её инклюзивной, плюралистически ориентированной методологией: прочная связка гносеологии, политической философии и естественнонаучного знания обеспечивают возможность холистичной картины мира и способность теоретически и практически соотноситься с его многомерной сложностью. Роль науки в этой оптике прочитывается предельно реклюзиански: научное знание призвано служить не поддержанию системы привилегий экспертов в башне из слоновой кости, но всеобщему пониманию сложных процессов реальности и обеспечиваемой им способности ориентироваться в них и практиковать самоуправление. С этой точки зрения, компонент «новая» в самом понятии «новая этика», по всей видимости, следовало бы связать с новыми материализмами, перезагружающими материалистическую перспективу классического и постклассического анархизма. Такое прочтение, вероятно, могло бы сообщить дополнительное направление предлагаемым новой этикой ракурсам проблематизации и углубить представление о её практических императивах.».

Также Мария Рахманинова набирает участников своего курса (длится 2 месяца, содержит 15 лекций) по либертарной педагогике, образования через анархистскую оптику, где особое внимание будет уделено женскому вкладу в развитие этой традиции. Очень рекомендуем записаться, курс по-настоящему уникальный.

6 июля 1998 на экраны вышла моё любимое философско-киберготическое аниме Эксперименты Лейн. Ёситоси Абэ и Тиаки Конака создали практически идеальное произведение, посвящённое онтологическом основам кибернетической связанности миров актуального и виртуального, эстетике киберготики, раннего интернета, перетекающего в метавселенную, гештальт-сознанию, технологии гипертекста и мемекса, вибрациям Земли и заговору машинного бога. Интервью с создателями выкладывали в прошлом году в Post/work на сигме.

Юк Хуэй, опираясь на Жильбера Симондона, неоднократно писал, что показывая, что органицистское, технократическое прочтение кибернетики является редукционистским. Оно сводит всепроникающий характер живой материи в детерминирующие завихрения обратной связи, в лакуны контроля и фашисткой технократии. Он указывает, что таковое понимание кибернетики как аппаратов захвата производства общества и человеческой субъективности характерно для середины XX века. Но параллельно с данным прочтением существует и кибернетика второго порядка, кибернетика аллагматичная, которой свойственны трансиндивидуальные коллективности, не ограниченные никакими формами технологического детерминизма, которая рассматривает самоустойчивость систем как основание для творчества и симбиоза её элементов.

Проект ОГАС, который разрабатывался в Советском Союзе во второй половине XX века, должен был стать такой компьютеризированной и автоматизированной системой, в которой автоматизация была не тем, что работает на интенсификацию экономики, но тем, что позволит планировать план демократически и децентрализовано, масштабируя нерыночную логику далеко за рамки монетарных факторов. Почему усилия по реализации этой идеи не увенчались успехом? В этом видео рассказывается краткая история кибернетики в СССР и предлагаются некоторые объяснения окончательного краха автоматизированного планирования в советском контексте.

27-30 октября 1922 года боевики Национальной фашистской партии во главе с Бенито Муссолини предприняли марш на Рим с целью давления на руководство Италии и захвата власти в стране. В ситуации бездействия итальянской армии, силы Муссолини вышли к окрестностям Рима, после чего он, вопреки Альбертинскому статуту, был назначен премьер-министром Италии и сформировал первое фашистское правительство. Этот марш стал ключевым событием, приведшим к установлению фашистского режима в Италии.

В октябре 1922 года тысячи сторонников Муссолини собрались в Риме, выразив свою недовольство политической ситуацией в стране. Этот марш направлялся на Квиринал, где располагался итальянский президент. После нескольких митингов на севере Италии стало понятно, что немалая часть населения поддерживает фашистов, заявления Муссолини становились всё более открытыми, так, например, на 60-тысячном митинге в Неаполе 24 октября 1922 года Муссолини открыто заявил: «Программа нашей партии простая: мы хотим править Италией» и «Настало время фашистам заняться управлением Италией. Оно или будет передано нам добровольно, или мы пойдем маршем на Рим и сами захватим его в свои руки». Тем временем отряды фашистов постепенно занимали города и ключевые позиции в долине По. В некоторых городах отряды чернорубашечников встречали сопротивление армии, но в основном захват происходил бескровно.

Марш на Рим стал точкой перелома в истории страны и оказал значительное влияние на глобальную политику, став прецедентом для подобных движений и вдохновением для других диктаторов того времени. Антонио Грамши, будучи в это время в Москве, резко отреагировал на фашистский марш и призвал коммунистов сопротивляться перевороту. Немногочисленные антифашисты поняли, что многим казалось возвратом к нормальности, на самом деле явилось окончательным закатом итальянского либерального государства – начался открытой террор против противников режима, усиление авторитарной власти, а в последствии и гражданская война.

16 июня – день Метароссии. Для меня это больше, чем просто обскурный философский проект ранних 2020-х – это вызов к политическому воображению, технотеологии, анархистской свободе научных исследований и психогегорафическому перекодирования ландшафтов.

К празднику – текст конституции Метароссии, не закону, но устройству, приглашающему к пересборке настоящего.

Дискуссия между двумя пониманиями философии нейросетей и больших языковых моделей: Ян Богост против Славоя Жижека.

Философ Ян Богост, признавая новаторство алгоритма, тем не менее считает, что поскольку тексты, которые генерирует ChatGPT, кажутся нам осмысленными лишь потому, что мы давно уже привыкли к бессмысленным текстам, написанным людьми, то искать ответов на экзистенциальные вопросы у инструмента автоматизации (как бы он нам не нравился) бессмысленно – пока ещё GPT это просто устройство, которое структурирует человеческий опыт с помощью очень специфического, чрезвычайно мощного метода манипулирования символами. "Это делает его не только функциональным, но и эстетическим объектом. GPT и подобные ему программы предоставляют нам возможность воспользоваться компьютером не для выполнения каких-то задач, а для того, чтобы взаимодействовать с миром, который они создали. Или еще лучше: для того, чтобы уничтожить его".

В свою очередь психоаналитик и красно-коричневый философ Славой Жижек в присущей ему манере полагает, что ChatGPT лишает людей ответственности – вместо горизонтально расщепленного субъекта возникает вертикальный параллелизм, сопоставление субъектов и экстернализированного машинного/цифрового бессознательного: нарциссические субъекты обмениваются сообщениями через свои цифровые аватары, в плоской цифровой среде, где просто нет места для «непрозрачной монструозности соседа». ИИ как машины перверсии: "Чатботы — это машины перверсии, и они маскируют бессознательное больше, чем что-либо другое: Именно потому, что они позволяют нам выплеснуть все наши грязные фантазии и непристойности, они являются более репрессивными, чем даже самые строгие формы символической цензуры.".

Кто из двух живых отцов более точен в своих прогнозах, оставляем на откуп читателей. Но наша позиция, думаем, очевидна.

​​Тед Качинский, известный как Унабомбер, был найден мертвым в своей тюремной камере в субботу утром на 81 году жизни. Никогда особо не питали любви ко взглядам усопшего на т.н. индустриальную цивилизацию и неолуддитскую опасность технологий – нам кажется, что такая редукция к пасторали опасной, ещё больше приводящей к неравенству и неинклюзивной, хотя, разумеется в неолуддитской парадигме корпоративная критика, критика прогресса и модернизации как иерархического процесса, нам близка.

Поэтому предлагаем почитать более компетентного критика индустриальной идеологии, чья концепция конвивальности на наш взгляд больше подходит для критики идеологии индустриализма и капиталистической-ландианской акселерации, включая её желания, формы и институты – богослова, педагога, философа Ивана Иллича.

Конвивиальность, в отличие от манипулятизма, подразумевает добровольные и творческие отношения между людьми, техникой и окружающей средой:

"Под "конвивиальностью" я подразумеваю автономное и творческое взаимодействие между людьми, а также взаимодействие людей с окружающей средой; и это в отличие от обусловленной реакции людей на требования, предъявляемые к ним другими людьми и искусственно созданной средой. Я считаю, что конвивиальность - это индивидуальная свобода, реализованная в личной взаимозависимости, и, как таковая, внутренняя этическая ценность. Я считаю, что в любом обществе, когда уровень конвивиальности снижается ниже определенного уровня, никакая промышленная производительность не может эффективно удовлетворить потребности, которые она создает у членов общества".

Книга "tools of convivality": https://arl.human.cornell.edu/linked%20docs/Illich_Tools_for_Conviviality.pdf

Переведённая книга о либертарной педагогике "Освобождение от школ": https://bojidarivkov.files.wordpress.com/2012/11/illich_ivan-osvobojdenie_ot_schkol.pdf

Метароссийский мыслитель М. Куртов как-то сказал следующие слова о том, что западную академию в 20 веке оккупировала марксистская докса: "После Красного мая 1968 года они так ничего толком и не придумали — ни одного сколько-нибудь интересного сценария будущего, ради которого стоило бы жить дальше и больше, одни лишь антисценарии (антиутопии). Во многом это связано с особенностями марксистской доктрины, доминировавшей в западной академии и политической жизни: она начала свою эволюцию с клеймления предшествовавших ей социально-революционных учений (Сен-Симон, Конт, Фурье…) как «утопических», взамен предложив собственную, государственно-коммунистическую утопию. В итоге горизонт политических мечтаний для многих замкнулся на мыслях одного-двух авторов. При этом выявление в марксизме так называемого «теплого течения» (Э. Блох), то есть расширение его туманно-утопического горизонта, не получило широкого распространения".

Словам Куртова вторит статья социолога Даны Уильямса на ресурсе Akrateia, в котором автор на основе ряда интервью выявляет основные причины маргинального – по сравнению с марксизмом и либеральным феминизмом – положения анархизма в академической среде в целом и, конкретно, в социологии. Специфическая природа академии, недостатки и просчёты самого анархизма, а также целенаправленное исключение анархистских подходов из-за их излишней радикальности для университетских репутаций – вот что Уильямс полагает наиболее очевидными предпосылками указанного положения.

«Даже прогрессивные левые пытались усмирить анархизм, поскольку он является мощной оппозиционной радикальной линией мышления и действия. В отличие от чрезмерно радикального образа анархизма, марксизм и феминизм можно рассматривать как куда более реформистские и легко ассимилируемые. Предположение о том, что общество должно быть радикально реорганизовано — от иерархических государств и превосходства белых до военных, капитализма и патриархата — многим кажется излишне экстремальной и неприемлемой позицией. Те вещи, которые общество считает легитимными, спокойно усваиваются и интегрируются университетами, потому что это не приведёт к нападкам на них. Хотя феминизм представляет угрозу гендерному порядку, а марксизм предельно критичен к капитализму, они не предполагают и не требуют противодействия национальному государству, не говоря уже обо всех формах иерархии. Марксизм и феминизм “изолируют свой анализ таким образом, что формы господства, не расположенные в их поле зрения, часто остаются незамеченными и неисследованными”, из–за чего они “достаточно легко поддаются приручению”».

Post/work | левый акселерационизм pinned «Ad Marginem сделали обещанную расшифровку обсуждения перевода на русский язык книги Юка Хуэя о космотехнике в Китае. В обсуждении приняли участие исследователи техно-культурного разнообразия Михаил Федорченко и Максимилиан Неаполитанский, а также редактор…»

Ad Marginem сделали обещанную расшифровку обсуждения перевода на русский язык книги Юка Хуэя о космотехнике в Китае. В обсуждении приняли участие исследователи техно-культурного разнообразия Михаил Федорченко и Максимилиан Неаполитанский, а также редактор издательства Александр Иванов. Михаил Федорченко, аспирант Центра «Стасис», следующим образом обозначил философский интерес книги:

«Новый способ рассмотрения отношений между философией и техникой, между организмом и машиной, историческое развитие разным формам и уровням материи, техники, природы, преодолевающий отчуждение и показывающий иной взгляд на технику в век сложных алгоритмичных систем и зарождения искусственного интеллекта — такова актуальность множественности космотехник как динамического целого. Хуэй, понимая развитие современного капитализма и его онтоэкономических потоков, пытается ре-витализировать кибернетику как эмансипаторную и криптоакселерационистскую методологию, основанную на космотехничеком понимании единства природы и техники».

Текст Александра Святогора 1922 года: об индивидуальности как великом динамизме и биокосмизме как единственно возможной социальности. С предисловием Евгения Кучинова.

«Биокосмический интериндивидуализм делает упор не только на индивидуальности (которая есть динамизм и взрыв), но и на «интер», на промежности и промежуточности. Наш интериндивидуализм должен бы называться интеринтернизмом, в котором есть различие между двумя «между», различие в повторении между. Здесь, в этой промежности бьется биокосмическое сердце! Здесь, в этой промежности, наши слова черпают краски и разрумяниваются!

У нас все румяное. Даже техника у нас румяная. Только румяная техника соединяет жизнь с космосом, планету — с планетой. Поэтому мы и редко говорим об интериндивидуализме, но говорим: интерпланетаризм.

Планеты правильно были названы странниками.

Интерпланетаризм возвращает планетам их странничество. Взвулканивает их, срывает с их унылых однообразных маршрутов и делает целующимися и плодящимися солнцами. Теперь странники странствуют не в пространстве стабильных законов, а промеж стабилизаций, взвулканивая их.

Итак, не интериндивидуализм, но:
свобода организации прыгающих органов;
румяная техника и свобода соединений и разъединений;
интерпланетаризм целующихся планет».

#sygma_ru #cosmism #philosophy

https://syg.ma/@sygma/alieksandr-sviatoghor-biokosmichieskii-intierindividualizm

syg.ma — открытая платформа, где все могут что-либо опубликовать. Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автор_ок. Мы работаем через VPN. О том, как продолжить нас читать и оставаться в безопасности — здесь.

9 мая 1800 года помимо всего прочего – день рождения радикального аболициониста и партизана Джона Брауна, религиозный эгалитаризм которого акселерировал Гражданскую войну в США и среди прочего спровоцировал отмену рабства в Южных штатах.

Браун считается культовой фигурой среди левых США ха его бескомпромиссную борьбу с рабовладельцами в штате Канзас, где он и его отряд вёл ассиметричную войну в 1856-1859 годах против вооружённых сил плантаторов (эти события называются в истории США "Кровавый Канзас"). Известный американский социалист Юджин Дебс в статье 1907 года описал Брауна как "самую самоотверженную душу в американской истории".

Для дальнейшего погружения в историю Джона Брауна в жанре американскоой дорожной притчи рекомендуем к просмотру сериал "Птица доброго господа" с Итаном Хоуком в главной роли.

В мае запускаем микрокурс из теоретических и практических занятий, посвященный книге «Вопрос о технике в Китае» Юка Хуэя с Максимилианом Неаполитанским. В преддверии курса, 13 мая, Александр Иванов, Михаил Федорченко и Максимилиан Неаполитанский поговорят о философии Хуэя, о новом способе рассмотрения отношений между природой и техникой, о веке искусственного интеллекта.

Александр Иванов — главный редактор Ad Marginem.
Максимилиан Неаполитанский — автор курсов и исследователь современной философии, преподаватель, куратор лаборатории письма в Новой Голландии.
Михаил Федорченко — аспирант центра практической философии «Стасис» Европейского университета, редактор вебсамиздата Post/work, левый акселерационист.

Когда: 13 мая, 15:00
Где: Ковенский переулок, д.14, шоурум Ad Marginem
Вход свободный, по регистрации.

13 мая будем здесь рассказывать почему надо читать Юка Хуэя и изучать его космотехники сегодня.

Эвальд Ильенков ☭
...
Речь, следовательно, идет вовсе не о том, чтобы запугивать людей грядущими кибернетическими или какими-нибудь еще техническими чудищами, и не о том, что может, а чего не может кибернетика. Допустим, что она может сделать все, чего мы от нее пожелаем получить. Тем более важно подумать и как можно точнее сформулировать, чего именно мы от нее хотим, чтобы потом не рвать на себе волосы и не говорить, что нас неправильно поняли.
...
Человек, имея дело с машиной, в действительности имеет дело с другим человеком, с ее создателем и хозяином, и Машина — только посредник между людьми. Проблема «Человек — Машина», если покопаться в ней чуть поглубже, оказывается на поверку проблемой отношения Человека к Человеку, или, как выразился бы философ старой закалки, проблемой отношения Человека к самому себе, хотя отношения и не прямого, а «опосредствованного» через Машину.
...
До этой истины люди докопались, однако, не сразу. Вначале им казалось, что беды и разорение причиняет им именно Машина, и понадобилось ее разломать, чтобы убедиться, что за ни в чем не повинной машиной прятался «машинист» — такой же человек, как и они сами, — ее собственник, ее хозяин, Правда, урок отсюда извлекли далеко не все, и наивное представление о Машине, как о злодее, сохранялось еще столетия.
...
Если бы поэт дожил до наших дней, он, наверное, очень сильно удивился бы, услыхав, как люди спорят о том, поднимет или не поднимет Машина грядущего бунт против Человека.
Вопрос для поэта составляла как раз обратная перспектива: сможет или не сможет Человек сбросить с себя ярмо позорного рабства? Сможет ли он когда-нибудь стать умнее и сильнее Машины?
...
Что ответил бы кибернетик поэту?
...
Он стал бы доказывать вместе с нами, что надо не проклинать и ломать Машину, а надо изменить способ отношений Человека к Человеку, который превращает одного в безмозглого раба при машине, а другого — в бездушного, хотя и неглупого, жадного хама-лакея, на свой лад прислуживающего Машине, хотя и думающего, что Машина служит ему...
...
Тут кибернетик, конечно, был бы прав против поэта.
...
Иными словами, проблема состоит в том, чтобы Человеку возвратить утраченную им власть над миром машин, чтобы превратить Человека в умного и сильного Господина и Хозяина всего созданного им грандиозного, хитроумного и могучего механизма современного машинного производства, чтобы Человека сделать умнее и сильнее, чем Машина.

Долго писал про AI alignment и в процессе мне показалось, что никто так не связывает 9 мая, акселерационизм, и вопросы кибернетики как Э.Ильенков (на фото справа)

Я недостаточно хорошо разбираюсь в философии, чтобы оценить его вклад, но только сейчас начинаю понимать, насколько его тексты были акселерационистскими и опережали свое время относительно вопросов кибернетики, о чем и будет дальше в двух постах: