«Ответ по чувствительным отраслям»: почему удары по украинской логистике становятся для России уже не ответом, а частью новой войны

Заявление Владимира Путина о том, что Россия нарастила удары по Украине в ответ на атаки ВСУ по российской логистике и гражданской инфраструктуре, удобно укладывается в привычную формулу: нас ударили — мы ответили. Проблема только в том, что реальная динамика войны этой формулой давно не исчерпывается.

Путин говорит, что Украина и ее западные партнеры рассчитывали за 40 дней нанести России «стратегическое поражение», ударяя по логистике, инфраструктуре и экономике. Отведенный срок, по его словам, закончился 5 августа, а обещанного результата не последовало.

Но здесь есть важная подмена. Для Киева атаки на российские НПЗ, склады и транспортную инфраструктуру вовсе не обязательно должны были привести к «развалу России» за 40 дней. Публично заявленная цель выглядела гораздо прозаичнее: повысить стоимость продолжения войны, нарушить снабжение российских войск и создать проблемы для российской экономики.

И именно в этой части происходящее выглядит гораздо интереснее президентской формулы «И что? Какой результат?».

Результат есть. Российские нефтеперерабатывающие мощности регулярно становятся целями атак, на рынке возникает дефицит топлива, компании перестраивают логистику, а теперь под удар последовательно попадает крупнейшая складская инфраструктура страны.

От Wildberries к Ozon

Самый показательный пример — история с Wildberries.

За несколько недель атаки вывели из строя значительную часть крупнейших складских мощностей компании. Пострадали не только сама Wildberries, но и сотни тысяч предпринимателей, хранивших товары на этих объектах. Ущерб селлеров эксперты оценивают в сотни миллиардов рублей.

Теперь появился Ozon.

Пожар на одном из крупнейших логистических комплексов компании в Самарской области привел к эвакуации более 500 сотрудников и остановке работы хаба. Ozon пришлось скрыть часть товаров с витрины, отменить часть заказов и перераспределять логистические потоки.

Это принципиально важный момент. Когда атаки переходят с одного маркетплейса на другого, речь уже идет не о проблеме конкретной компании. Под вопросом оказывается сама модель российской электронной торговли, построенная на гигантских распределительных центрах.

Экономическая эффективность такой модели как раз и заключалась в концентрации. Один огромный склад обслуживает сотни тысяч заказов, сокращая стоимость хранения и доставки.

Теперь выясняется обратная сторона этой эффективности: один прилет способен одновременно нарушить работу огромного количества продавцов.

Бизнес начинает отвечать так, как умеет: дробить склады, переносить дорогие товары в пункты выдачи, искать дополнительные площадки, перестраивать маршруты. То есть возвращаться от экономии на масштабе к экономии на риске.

Это неизбежно будет стоить дороже.

Кремль фактически признает проблему

В этом контексте особенно интересно другое заявление Путина. Президент призвал совершенствовать ПВО, улучшать координацию государственных и гражданских структур и привлекать к защите инфраструктуры возможности государственного и частного бизнеса.

То есть государство уже рассматривает защиту коммерческой инфраструктуры как отдельную задачу.

Это важное признание. Если бы атаки действительно не имели существенного значения, как следует из риторики о том, что Украина не получила никаких преимуществ, не было бы необходимости отдельно обсуждать участие бизнеса в системе противодействия беспилотникам.

Реальность здесь несколько сложнее пропагандистской арифметики.

Можно не признавать за противником «стратегического поражения», но одновременно получать вполне реальные экономические последствия: дополнительные расходы, простой производств, перебои в логистике, рост страховых и транспортных издержек и необходимость инвестировать в защиту объектов.

Именно поэтому вопрос стоит не в том, «победили ли Россию за 40 дней». Конечно, нет.

Вопрос в том, сколько денег российская экономика теперь должна потратить на то, чтобы работать примерно так же, как раньше.

Продолжение👇