Пензенские Пиздецы

По поводу этого ответа хочу отметить, что лично я имею очень мало сомнений в том, что Пчелинцев давал на Азата показания, какие были нужны ФСБ.

Я немного удивилась, что они с женой вообще подтвердили факт передачи неких посланий от Пчелинцева Азату — никаких доказательств этому не нашлось бы, кроме слов поддержки Азата. Но раз уж они не стали отрицать сам факт, то я напомню ряд обстоятельств.

1. Через адвоката нам тогда передали не просто наилучшие пожелания сдаваться и всё признавать, но и то, что

Пчелинцев сейчас в Лефортово, даёт показания на Азата и просит того с ними согласиться, мотивируя это тем, что дело всё равно сфабрикуют, а так он поможет Азату поменьше получить по новому делу

2. Достоверно известно о нахождении лишь одного Пчелинцева из сетевиков в тот период времени в Лефортово, когда ФСБ пыталась раскручивать московскую ячейку, проводила обыски и писала в СМИ, что «часть ранее осужденных фигурантов по делу "Сети" этапированы в Москву в СИЗО "Лефортово", они дали признательные показания».
Невероятно случайное совпадение со временем их ЭКО!

3. А ещё случайно примерно в то же время Пчелинцев мог бы участвовать не в ЭКО в Лефортово, а в судах по рязанскому делу в качестве обвиняемого.

Вывод у меня напрашивается один: в Москву для ЭКО вместо Рязани Дима поехал на вполне определенных условиях.

❗️Но больше всего меня впечатляет другое! Идея, что для взятия генетического материала ФСИН повезла бы заключенного из лагеря в Кировской области в СИЗО Москвы мне кажется совершенно шикарной!
Могу ещё поверить, что заключенного доставили бы в тюремную больничку в том же регионе, если очень долго биться-добиваться, но не далее. Казалось бы, поди добейся перевода на больничку, когда человек чем-то серьезно болен, а тут такой сервис!
🤔 Или это мы совсем идиоты, что пытаемся добиться перевода Азата из ЯНАО в связи с применением пыток, госзащиты добиваемся, с СК бодаемся — а надо лишь было и нам на ЭКО податься?! Уже в Москве бы был?

💔 Отдельно вижу «милым», что чьё-то ЭКО и рождение ребенка должны были пройти за счёт того, чтобы Азат просидел ещё немало лет. Своё счастье на чужом несчастье и вот это вот всё?

«Огни свободы» не поддерживают политзаключенных, которые склоняют других заключенных к сотрудничеству со следствием

Ниже сокращенная версия заявления нашего коллектива, прочитать полную версию можно здесь.

Инициатива солидарности с антиавторитарными заключенными «Огни свободы» была создана в июне 2025 года. Политзаключенный Дмитрий Пчелинцев, который был осужден на 18 лет (самый длительный срок по «делу "Сети"»), не был включен в список заключенных анархисто:к и антифашисто:к «Огней свободы», так как более ранние инициативы «Rupression» и «Анархический Черный Крест — Москва» отказались от поддержки его в связи с отсутствием достаточной ясности, касаемо его возможного пострегательство к убийству Артема Дорофеева и Екатерины Левченко в рязанском лесу 31 марта 2017 года.

Вскоре после создания «Огней свободы» с нами связались Дмитрий Пчелинцев и его жена Анастасия с просьбой освещать ситуацию Пчелинцева и включить его в наш список заключенных анархисто:к и антифашисто:к.

Мы решили задать ему вопросы об убийстве Дорофеева и Левченко, а также о ситуации, связанной с давлением на Азата Мифтахова в конце 2022 — начале 2023 года.

К тому моменту появлялось все больше признаков того, что ФСБ готовит новое уголовное преследование Мифтахова, который должен был освободиться в сентябре 2023 года. Еще в ноябре 2022 года оперативники приходили к осужденному по «делу "Сети"» Илье Шакурскому и показывали ему фотографии нескольких людей, в том числе Азата. Позднее стало известно, что силовики приезжали и к другим фигурантам «Сети» и расспрашивали их о Мифтахове и других людях, живших в Москве. Кроме того, ранее Игорь Шишкин дал показания, в которых упоминал Азата в связи с предполагаемой «московской ячейкой "Сети"».

Именно на этом фоне адвокатесса Пчелинцева Оксана Маркеева передала сообщение для Азата о том, что Пчелинцев сейчас в Лефортово, дает показания на Азата и просит с ними согласиться, мотивируя это тем, что дело все равно сфабрикуют, а так он поможет Азату получить меньший срок по новому делу.

В ответном письме Пчелинцев полностью отрицал любое участие в убийстве Дорофеева и Левченко, а также какую-либо осведомленность об этом.

По поводу эпизода с Азатом Мифтаховым Пчелинцевы ответили, что Дмитрий действительно находился в тот период в Лефортово и передавал сообщение Азату Мифтахову. При этом само этапирование Пчелинцевы объяснили не следственными действиями, а ЭКО — экстракорпоральным оплодотворением.

В письме, подписанном Дмитрием и Анастасией Пчелинцевыми сообщалось:
«Дима так же сказал, что уже не очень понимает ради чего он все это терпел и боролся, если мог просто признать вину и получить 5 лет и уже быть на свободе. Он передал, что ему искренне жаль, что это с ними происходит, но Дима уже не может ни на что повлиять, а Азат может рассмотреть возможность поступить так же как Шишкин и Бояршинов, чтобы поскорее выйти и делать мир лучше находясь на воле, где его любят и ждут. Ведь его место на свободе, а не в тюрьме. [Адвокатесса Пчелинцева] Маркеева передала эти слова адвокату Азата, и пересказала нам».

Игорь Шишкин и Юлиан Бояршинов — фигуранты «дела "Сети"». Шишкин заключил досубедное соглашение со следствием и дал подробные показания против других фигурантов, в том числе в суде, в тот период, когда его уже не пытали, а другие фигуранты, давшие показания под пытками, отказались от них. Бояршинов не заключал сделку со следствием, но в суде также выбрал признательную линию и также дал показания против других фигурантов. «Rupression» и «АЧК-Москва» прекратили поддерживать их финансово.

В своем ответе Дмитрий Пчелинцев признает, что через адвокатессу склонял Мифтахова к даче признательных показаний, то есть к сотрудничеству со следствием.

«Огни Свободы» не одобряют ни дачи показаний против других людей, ни склонения их к сотрудничеству со следствием. Бывает, конечно, множество пограничных случаев. В ходе «дела "Сети"» подозреваемых жестоко пытали, и на различных этапах все обвиняемые (кроме Василия Куксова) дали показания. Но среди тех, кто получили реальные сроки, в итоге все, кроме Шишкина и Бояршинова, отказались от показаний. У нас нет сведений о том, что Дмитрия Пчелинцева пытали, чтобы он склонял Азата Мифтахова к сотрудничеству со следствием, и Дмитрий сам не сообщал о таком.

Но мы не спешили сделать заявление, так как мы были в курсе, что некоторые участники и участницы Rupression собирали материалы по поводу противоречий Дмитрия Пчелинцева касательно убийства Дорофеева и Левченко.

Работа инициативной группы была очень медленной. В итоге в августе материалы были опубликованы на специально созданном для этого сайте.

Участникам и участницам инициативной группы удалось доказать множество противоречий в версии Пчелинцева, но в их материалах нет доказательств того, что Дмитрий Пчелинцев подстрекал к двойному убийству в Рязанском лесу. Следовательно, мы не сможем ничего предъявить Пчелинцеву касаемо двойного убийства. Противоречий и лжи в словах Пчелинцева самих по себе недостаточно, чтобы доказать соучастие человека. Предоставление фальшивых сведений товарищ:кам противоречит ценностям анархизма, но такие действия можно понять в ситуации, когда человек под угрозой длительного тюремного срока. Следовательно, нет достаточно причин считать, что он действовал вопреки ценностями и идеалам анархизма, подстрекая к двойному убийству в Рязанском лесу. 

У нас нет оправданий по затягиванию принятия позиции по поводу письма Пчелинцевых. Один год однозначно слишком долго. Когда процесс инициативной группы участни:ц «Rupression» начал тормозить, мы должны были действовать самостоятельно, исходя из тех сведений, которые у нас имеются.

Но, тем не менее, мы не сможем поддержать человека, который склоняет других заключенных к даче показаний и сотрудничеству со следствием. Такой поступок — противоречит ценностями и идеалам анархизма. Мы признаем «дело "Сети"» во многом сфальсифицированным, а всех заключенные по «делу "Сети"» — политзаключенными и жертвами произвола. Однако «Огни свободы» поддерживают только тех антиавторитариев, чьи поступки не противоречат идеалам анархизма. Этому критерию поддержки Максим Иванкин и Дмитрий Пчелинцев сейчас не соответствуют.

Коллектив «Огни свободы»

У нас нет цели сделать Дмитрия Пчелинцева фигурантом «Рязанского дела». Мы хотим развеять ложь. И мы рады, что это уголовное дело более-менее закончено в процессуальном смысле, а Дмитрию не добавили по нему срок. Дмитрий получил 18 лет по ужасному и несправедливому делу «Сети», которое в своё время стало важной частью наших жизней и значительно сформировало наши взгляды на мир. 18 лет — это катастрофически много.

Дмитрий и его жена Анастасия, как и тысячи других людей, оказались в эпицентре вялотекущей гуманитарной катастрофы политических репрессий, разворачивающейся в России. Вне зависимости от моральных качеств Дмитрия Пчелинцева и вне зависимости от того, насколько справедливы претензии Анастасии ко всем вокруг о травле и т.д., — они имеют право на помощь и поддержку. Но мы уверены, что люди должны оказывать поддержку информировано.

Не с опорой на манипулятивный текст «Первого отдела», где создается какой-то альтернативный рукав реальности. Но принимая во внимание всю сложность и комплексность, в том числе и истории гибели Екатерины Левченко и Артема Дорофеева. Принимая и то, что если вдруг вы спросите Дмитрия о погибших, он, скорее всего, солжёт вам или сманипулирует вами. Комитмент в этом случае, как и во всех других, должен быть чистым и прозрачным.

Мы не хотели бы принимать решение за вас. Мы бы хотели, чтобы вы принимали свои решения сами.

P.S. Если вы встретили ошибки, несостыковки или вам известны дополнительные сведения о событиях, описанных здесь, вы можете написать нам через сообщения телеграм-канала.

Достоверно неизвестно, участвовал ли Дмитрий Пчелинцев в обсуждении убийства Екатерины Левченко и Артёма Дорофеева. Однако достоверно установлено, что он лжет почти во всём, что касается истории бегства Левченко, Дорофеева, Иванкина, Полтавца и Кулькова в Рязань. Весь текст-оправдание «Первого отдела» построен на манипуляциях и неискренности Дмитрия.

Дмитрий Пчелинцев — политзаключенный, отбывающий гигантский и несправедливый срок. К сожалению, в попытке отстроиться от рязанской истории он активно использует свой статус. Отрицая своё участие в истории бегства Левченко и Дорофеева, Дмитрий апеллирует к несправедливости дела «Сети», делает вид, словно это одна и та же история репрессии.

Мы бы хотели, чтобы этот разбор был доступен всем заинтересованным группам и лицам. Если вы знаете кого-то, кому это может быть интересно или важно — перешлите им эту страницу: https://pisforpensa.pages.dev/

Из-за диких политик цензуры в России делиться этим материалом публично может быть небезопасно для вас, если вы в России или бываете в России. Мы не маркируем организации, которым российское государство присвоило те или иные дискриминационные статусы.

Слова против слов

Нередко мы встречаем фразу «слова против слов» в обсуждениях истории гибели Екатерины Левченко и Артёма Дорофеева. Нас такая трактовка изумляет. Одни слова — признание Алексея Полтавца в убийстве — в основном подтверждаются множеством разных свидетельств, о которых вы можете прочесть в постах выше. Другие же слова — глухое отрицание Максима Иванкина без какой-либо версии произошедшего и версия альтернативной реальности от Дмитрия Пчелинцева, в которой он даже знаком с погибшими не был — опровергаются множеством свидетельств и нестыковок. Чтобы назвать это «словами против слов», надо очень узко и своеобразно смотреть на вещи.

Пчелинцев и «Первый отдел» указывают, что Полтавец  — основной свидетель обвинения, фактически, — менял версии произошедшего со временем. «Какие-то из этих версий — ложь, следовательно, все эти версии нам дал лжец. Меня удивляет, почему люди верят в каждую новую историю, подписанную его именем, как бы сильно она ни отличалась от предыдущей», — рассуждает Дмитрий.

Возможно, люди верят Полтавцу, потому что именно после текста «Медузы» с его покаянием нашли останки Екатерины Левченко. Пчелинцев же, прекрасно понимая, о ком его спрашивают участники и участницы группы поддержки, отнекивался. Мы могли бы разобрать версию Полтавца и сравнить её с рассказом Максима Иванкина о случившемся, но мы не можем, потому что нет никакого рассказа Иванкина. Есть лишь абстрактные рассуждения, что всё это провокация ФСБ. И есть слова Пчелинцева в тексте «Первого отдела», где он последовательно отрицает вообще всё, что бы его ни связывало с бегством Екатерины Левченко и Артёма Дорофеева.

Здравствуйте!

Мы — группа активистов, журналистов и правозащитников. Когда-то мы участвовали в создании героизированного публичного образа обвиняемых по делу «Сети» и сегодня чувствуем свою ответственность за это. Возможно, этот образ и помешал обществу поверить в трагедию, случившуюся в рязанском лесу.

В марте 2025 года «Первый отдел» опубликовал материал о Дмитрии Пчелинцеве. К сожалению, правозащитный проект предоставил ему платформу для манипуляций. Герой публикации искажает факты о своём круге общения, отрицает связь с погибшими Артёмом Дорофеевым и Екатериной Левченко и пытается выдать ключевые переписки за фальсификацию ФСБ.

Мы подготовили подробный разбор этой публикации и просим вас ознакомиться с ним.

Мы безусловно полагаем, что:

1. Дело «Сети» — сфабрикованное. Мы по-прежнему считаем преследование анархистов политическим, абсурдным, а пытки со стороны ФСБ — чудовищными. «Рязанское дело» об убийстве должно рассматриваться отдельно.

2. В деле о гибели Кати и Артёма нет политического мотива. Правозащитные организации не находили такой мотив в этом деле.

Попытки защитить репутацию фигуранта дела путём искажения сути событий и отрицания фактов мы считаем недопустимыми и призываем медиа, правозащитные и активистские коллективы ознакомиться с нашим материалом.

Мы хотим сохранить объективность в публичном поле и поделиться известной нам информацией для будущих исследователей этой истории.

С уважением и надеждой на понимание, экс-участни_цы Rupression и фигурант_ки дела «Сети»

Пензенские Пиздецы pinned a photo

По заявлению Дмитрия Пчелинцева, Rupression требовал от него невозможного — доказать свою непричастность к убийству. Мы не думаем, что было так уж невозможно честно ответить на вопросы о людях, которых ты знал, не пытаясь сваливать всё на Алексея Полтавца и Илью Хесина. Соответственно, отрицание проверяемых вещей наводило на мысли, что Дмитрий может скрывать что-то еще.

Люди участвовали в кампании поддержки в соответствии со своими представлениями об этике и морали. Для многих даже лишь подозрения о причастности к убийству делали такое участие невозможным. Кампания была международной, вовлекавшей анархистские группы в разных странах мира. Для этой среды соответствие этических установок фигурантов собственным этическим установкам было обязательным условием поддержки. Rupression отвечал за передачу информации о подобных подозрениях в каналы международной кампании.

Могли ли активисты довольствоваться презумпцией невиновности? Единого мнения не было, но под давлением признания Полтавца, обнаружения останков Екатерины Левченко и полного отсутствия нормальной версии от Иванкина и Пчелинцева Rupression решил публично заявить об отказе в поддержке.

В тексте «Первого отдела» утверждается, что позднее Пчелинцев и его жена Настя обратились к Rupression с просьбой пересмотреть решение. А группа поддержки якобы отказала без объяснения причин. Это не совсем так. Rupression действительно в некотором роде отказал в пересмотре решения. Однако, причины были прозрачно объяснены: коллектив по сути не действует сейчас, ни у кого нет сил собирать новую коллегию, формулировать новые вопросы, анализировать многостраничные ответы Дмитрия. Пчелинцевым предложили ответить на вопросы, которые Дмитрию передавали ещё в 2020 году через его сестру и адвокатессу Оксану Ольгердт.

Переписки Анастасии Пчелинцевой с Rupression участни_цы Rupression показывали журналистке «Первого отдела» Елене Скворцовой. К сожалению, в тексте издания информация оттуда проигнорирована.

На вопросы из 2020 года Пчелинцев так и не ответил. Но, очевидно, после публикации «Первого отдела» это уже не важно. Сейчас версия Пчелинцева понятна, и мы потратили уже много постов на ее критику.

Подозрения и обвинения в отношении Ильи Хесина не снимают вопросов к Пчелинцеву и к тому, как он рассказывает о событиях 2017 года.
Хесин — мутный, Максим Солопов (один из авторов текста «Медузы») — пропагандист, Полтавец — лжец, это мы поняли. Но как быть со всем массивом свидетельств, которые не бьются с рассказом Дмитрия?

Как быть с тем, что недоверие к Пчелинцеву у группы поддержки возникло не из-за Хесина, а из-за того, как Дмитрий реагировал на вопросы?

Последние вопросы летом 2020 года Анна Шалункина передавать другим родственникам и фигурантам отказалась, сославшись на риски для них. Rupression удалось получить ответ от Ильи Шакурского (письмо передавали отдельно, не через Шалункину). Он отрицал обвинения и утверждал, что непричастен к гибели людей. Он не говорил, что Илья Хесин и Алексей Полтавец всё выдумали, не сетовал, что всё сфальсифицировано ФСБ. Ответ Шакурского показался группе поддержки искренним.

Несмотря на то, что Алексей Полтавец упоминал Шакурского в числе тех, кто обсуждал убийство Левченко и Дорофеева, группа поддержки решила поверить Шакурскому. В дальнейшем Шакурский дал показания против Максима Иванкина по «рязанскому делу».

Заявление об отказе в поддержке Максима Иванкина и Дмитрия Пчелинцева опубликовали после того, как прошла 20 октября 2020 года апелляция и основная часть работы адвокатов по пензенскому делу «Сети» закончилась (Rupression передавал деньги на адвокатов, собранные международной кампанией поддержки). Через восемь месяцев после публикации «Медузы», 1 ноября 2020 года.

Почему в решении Rupression упомянуты только Иванкин и Пчелинцев? Потому что (1) были неустранимые сомнения, (2) отсутствие честной коммуникации и (3) не было надежды на изменение ситуации. Учитывались все три критерия.

В отношении Иванкина было больше всего подозрений и косвенных свидетельств, был рассказ Алексея Полтавца, который напрямую обвинял Максима в соучастии. Иванкин, в свою очередь, ничего не объяснял и не рассказывал.

В отношении Пчелинцева свидетельств было меньше, однако, группа поддержки учитывала его неискренность. Уже тогда казалось, что Дмитрий не рассказывает всего, что знает, скрывает информацию, апеллирует к таким аргументам, которые Rupression считал несостоятельными или недостаточными: к фальсификации переписок, к провокации ФСБ, к тому, что Алексей Полтавец и Илья Хесин врут. Учитывая лидерские качества Пчелинцева, было трудно представить, что он совсем ничего не знал о бегстве пятёрки из Пензы.

Группа поддержки принимала во внимание и жесткую позицию Анны Шалункиной, которая была связующим звеном между родственниками и активистами. Очевидно, ожидать возобновления коммуникации не стоило.

В пользу Андрея Чернова сыграло то, что его родственники до последнего не передавали письма под разумными предлогами. Была
робкая надежда на возобновление коммуникации с ним (на момент лета 2020 года). Сейчас представляется, что примерно все те же вопросы, которые мы задаём здесь Пчелинцеву, можно адресовать и Чернову.

На самом деле, Rupression всячески пытался сузить круг фигурантов, которых пришлось бы упомянуть в заявлении. А что, собственно, стоило сделать? Слепо верить в невиновность, закрывая глаза на свидетельства? Доверять Пчелинцеву, отрицающему очевидные вещи, известные большому кругу людей? Придумать за Максима Иванкина версию событий, и довериться его словам, что он не был в Рязани, когда множество людей утверждают, что был?

«Мы попытались найти доказательства их непричастности (в том числе, передать фигурантам наши вопросы, чтобы узнать их версию событий). Увы, нам не удалось опровергнуть подозрения», — сообщал Rupression в своем заявлении.

Группа поддержки не могла расследовать убийство и не могла вынести вердикт по делу об убийстве. О чём она действительно могла рассуждать — так это о степени доверия к фигурантам.

Группа поддержки предприняла ещё несколько попыток выяснить, связаны ли фигуранты с рязанской историей. Больше всего писем было написано именно Дмитрию Пчелинцеву, и до публикации «Медузы» на вопросы отвечал только он.

В ответе на предпоследнее письмо, 19 июля 2019 года Пчелинцев написал: «Мне, честно, нахуй не нужна поддержка людей, которым нужно доказывать, что я не верблюд». Теперь Дмитрий утверждает, что передавал это «Хесину и ребятам». Но на самом деле эту фразу Пчелинцев писал именно активистам группы поддержки. В этом письме про верблюда Пчелинцев говорит об Илье Хесине в третьем лице: это письмо с попыткой обвинить Хесина в предубеждении против Дмитрия.

Справедливости ради заметим, что после фразы про верблюда Дмитрий вновь постарался передать свою версию событий, точнее, своё полное отрицание всех событий.

Подробности обсуждений косвенных свидетельств, слухов и слов разных людей, происходивших тогда в группе поддержке, мы опустим, потому что никакого Телеграм не хватит это описать. Сейчас, когда мы имеем комментарии Пчелинцева в публикации «Первого отдела», это уже не так важно.

Несмотря на сомнения и подозрения, Rupression не опубликовал информацию об судьбе Артема Дорофеева и Екатерины Левченко. Причиной был страх новых пыток для обвиняемых. Да и уверенности в причастности не было, не было четкой версии событий. Затем было признание Алексея Полтавца «Медузе», которое и дало уже достаточно последовательную версию.

Тем не менее, сразу после этого группа поддержки выпустила довольно миролюбивое заявление от 23 февраля 2020 года. «Коллектив RUPRESSION был шокирован появлением подозрений в убийстве, но отсутствие достоверной информации о причастности одних (что актуально и на настоящий момент) и уверенность в непричастности других фигурантов являются причиной продолжения поддержки. Мы искренне сочувствуем родным и близким Екатерины Левченко и Артёма Дорофеева», — говорилось в нём.

Через несколько дней после публикации «Медузы» в рязанском лесу нашли останки Левченко. Примерно там же, где ранее нашли Дорофеева. Версия Полтавца получила серьезнейшее, хоть и косвенное, подтверждение.

После этого Rupression предпринял очередную попытку получить ответы на вопросы от пензенских фигурантов и передал им очередную порцию вопросов. К этому моменту уже произошел обоюдный разрыв отношений с большей частью родственников. С ними группа поддержки общалась обычно через Анну Шалункину — та потребовала убрать реквизиты пензенцев с сайта Rupression из-за рисков обвинений в «финансировании терроризма». Зимой 2020 года Шалункина вышла замуж за Максима Иванкина.

Фото: Новая Газета
В том же письме Егору Сковороде на вопрос о Екатерине Левченко и Артёме Дорофееве Пчелинцев отвечал про слова Алексея Полтавца: «Полт. несет странности. Он же говорит, что якобы убил или организовал (я запутался) убийство парня и девушки. Ни о какой девушке нет и речи...».

В тот момент, в 2019 году, Rupression не мог с точностью оценить искренность этих рассуждений. Но сейчас мы знаем, что Дмитрий должен был понимать, о ком именно его спрашивают: он был знаком и с Дорофеевым, и с Левченко. И знал, что они уехали в Рязань и попали на ту же вписку, которую Пчелинцев устроил для Иванкина и Полтавца у Ольги Полыновой.

Отметим, что останки Дорофеева тогда, в 2019, уже опознали, а вот судьба Левченко оставалась неизвестной до марта 2020 года, когда по указанным Алексеем Полтавцом в статье "Медузы" данным её нашли.

(Слева Иванкин, снизу Кульков, справа Дорофеев. Посередине — Левченко)

Позднее в письме Егору Сковороде Пчелинцев уточнил, что он имел в виду: 10 для Максима Иванкина — потому что Артем Дорофеев был его другом; 0 для самого Дмитрия — потому что тот уверен, что не будет в деле даже свидетелем. Дмитрий Пчелинцев писал также: «про Артёма знаю мало, он был солевой».

Этот случай усилил нарастающие подозрения внутри Rupression. Да, Дмитрий Пчелинцев вскоре объяснил свой ответ о «10». Но группу поддержки сильно смутила эта уверенная «десятка» для Иванкина. Сейчас Дмитрий Пчелинцев говорит, что знал «меньше» тех, кто его спрашивал. Но вот эти «10» и в тот момент произвели иное впечатление.

Давайте расставим коммуникации по хронологии.

На одном из судебных заседаний весной 2019 года Анна Шалункина спросила Дмитрия Пчелинцева: «Каковы риски для Иванкина и для тебя?», подразумевая активность рязанских следователей. Дмитрий Пчелинцев ответил: «Для меня – 0, для Иванкина – 10».

Позднее Дмитрию Пчелинцеву писали с вопросами о Левченко и Дорофееве журналист «Медиазоны» Егор Сковорода и еще одна участница группы поддержки, которую Пчелинцев знал лично ещё до ареста (мы с ней поговорили, она пожелала остаться анонимной). Дмитрий идентифицировал и Сковороду, и анонимную участницу — его ответы начинаются с обращений по имени (фотографии писем Дмитрия Пчелинцева есть в нашем распоряжении).

Во всех случаях подразумеваются записки, переданные конфиденциальным способом.

В тексте «Первого отдела» весь процесс, в ходе которого группа поддержки задавала вопросы Пчелинцеву, почему-то ассоциирован исключительно с Ильей Хесиным. Якобы Пчелинцев общался с «Хесиным и его ребятами». Можно, конечно, допустить, что Дмитрий искренне заблуждается, потому что в тот момент его коммуникация с миром была сильно затруднена. Но мы заявляем, что коммуникацию от имени группы поддержки с Пчелинцевым точно вел не Илья Хесин. Про каких «Хесина и его ребят» Дмитрий говорит сейчас, нам понять трудно, имея перед собой его письма с обращениями по имени.

Узнав про дело об убийстве, Rupression c весны 2019 года и вплоть до лета 2020-го пытался добиться от фигурантов пензенского дела «Сети» ответов на вопросы о том, что им известно о погибшем Артёме Дорофееве и, на тот момент, пропавшей без вести Екатерине Левченко (её тело найдут только после публикации «Медузы»).

Пчелинцев заявляет, что ему приходили письма с агрессивными вопросами и ультиматумами. Все, что мы знаем об этих письмах, плохо вяжется с такой характеристикой. Возможно, у Дмитрия смешались воспоминания о переписке с Ильей Хесиным и с другими людьми. И Егор Сковорода, и анонимная участница группы поддержки заявляют, что переписка с Пчелинцевым с их стороны была вежливой или даже доброжелательной.

В апреле 2019-го в Рязани опознали тело Артёма Дорофеева, которое было найдено ещё 27 ноября 2017 года, и у рязанских следователей появился интерес к пензенским фигурантам дела «Сети». Илью Хесина эта тема очень волновала, и он обсуждал ее с некоторой частью людей из группы поддержки. Среди его контактов была, например, двоюродная сестра Пчелинцева Анна Шалункина. Именно она задавала Дмитрию первые вопросы о Рязани, Дорофееве и Левченко. Она вместе с активистами группы поддержки тревожилась и тяготилась подозрениями. Кроме того, в этом импровизированном расследовании участвовала Соля Аксенова (фигурантка дела и, на тот момент, жена Виктора Филинкова).

Как и многие подобные сообщества, группа поддержки не имела четких границ. В чат в Телеграм время от времени добавлялись новые люди, а другие люди выгорали, уходили и т.п. Тебя знает кто-то из состоящих в чате, ты делаешь что-то для дела «Сети» и хочешь в чат? — добро пожаловать. В этом чате вначале состоял и Илья Хесин (информатор «Медузы», которого Дмитрий Пчелинцев называет агентом ФСБ). Вероятно, именно Илья Хесин первым задался вопросами о судьбе Екатерины Левченко и Артема Дорофеева. При этом из чата он вскоре удалился и действовал автономно от кампании поддержки.

Группа поддержки не требовала самооговора от Пчелинцева и Иванкина.

Официальное заявление об отказе в поддержке выпустили лишь после апелляции на приговор — 1 ноября 2020 года, спустя восемь месяцев после текста «Медузы», который вышел 21 февраля 2020. Активисты несколько раз пытались получить от Дмитрия Пчелинцева и Максима Иванкина честные ответы о произошедшем — и все разы тщетно. Публичный отказ в поддержке фиксировал недоверие, возникшее у Rupression к фигурантам. Публикацию «Первого отдела» 2025 года невозможно использовать для пересмотра решения, так как она полна лжи и манипуляций, да и пересматривать решение Rupression уже некому.

Попробуем описать произошедшее, чтобы оставить меньше почвы для манипуляций.

Группа поддержки или коллектив Rupression (так назывался информационный сайт кампании поддержки) — это стихийно сформировавшееся в 2018 году сообщество активистов, журналистов, правозащитников, а также друзей и родственников фигурантов дела «Сети». Участники и участницы сообщества занимались множеством разных вещей. Они устраивали акции, контактировали с анархистскими коллективами за рубежом, собирали и передавали деньги родственникам, проводили благотворительные аукционы, носили передачи и т.д.

О претензиях к группе поддержки фигурантов дела «Сети» Rupression

В тексте «Первого отдела» Дмитрий Пчелинцев обвиняет группу поддержки по делу «Сети» в давлении и травле из-за попыток выяснить детали истории гибели Екатерины Левченко и Артёма Дорофеева.

По мнению Пчелинцева, группа поддержки не хотела слышать ничего, кроме признания и самооговора. Комментируя заявление о публичном отказе в поддержке в своем телеграм-канале Дмитрий пишет, что его бросили в самый сложный момент.

Пчелинцев считает, что именно группа поддержки несёт ответственность за приговор по делу об убийстве и за пытки в отношении Максима Иванкина.

Некоторые участни_цы группы поддержки фигурантов дела «Сети» весь прошедший год пытались разобраться в версии событий, изложенной Дмитрием в тексте «Первого отдела». Мы не вправе говорить от имени всей группы поддержки, так как коллектив Rupression уже не функционирует. Но мы можем выступить в частном порядке как свидетели событий.

Показания Ольги Полыновой из уголовного дела, где она отрицает знакомство с Пчелинцевым, вряд ли стоит воспринимать без комментария. Необходимо понимать контекст. Как видно из её переписок в «Одноклассниках» с родственниками (они получены следствием по «рязанскому делу» от социальной сети), Полынова осуждала действия ФСБ и критически относилась к версии следствия по делу «Сети». Помогать государству и, к тому же, рисковать самой, подтверждая связь с Дмитрием Пчелинцевым, — вряд ли хороший выбор для анархистки. Мы пытались связаться с Ольгой, но она не ответила на наши сообщения.