Децизионист

Чуть-чуть о новинках

В конце прошлого месяца издательство AdMarginem выпустило одну интереснейшую книгу, посвящённую истории становления социологии в послевоенной Германии. Речь идёт о книге Томаса Вагнера "Неистовый модерн". Следует заметить, что традиционно, говоря о немецкой социологии, чаще приходит на ум начало XX века, которое, несомненно, было временем великих теоретиков. В отношении же новой Германии, пережившей нацизм, подобного сказать нельзя. Разумеется, ряд авторов вроде Адорно (который является одним из ключевых персонажей книги Вагнера) в представлении не нуждаются, однако, в сравнении с донацистским интеллектуальным пространством, новая ФРГ выглядела несколько бледновато.

Вообще, как мне кажется, в самой книге очень хорошо показано определённое интеллектуальное противоречие, которое, c одной стороны, охватывает столкновение между старой немецкой профессурой, пережившей нацистский период внутри самой Германии, и теми интеллектуалами, которые ещё с 1933 года перестали как-либо ассоциировать себя с немецкой наукой. Сам автор описывает данное столкновение на широком эмпирическом материале. Кроме того, Вагнер неплохо подмечает нарождающийся конфликт между условно сторонниками чисто эмпирических методов (которые по сути воплощены в фигуре Гелена) и классическими теоретиками, которые на около философский манер в своё время выстраивали большие теоретические схемы. В данной книге данная проблема подсвечивается весьма подробно. Интересно при этом, что сам автор подчёркивает, что между Геленом и Адорно, несмотря на противоречия, тем не менее, сохранялся взаимный интерес к идеям друг друга.

В целом, я бы заметил, что, вероятно, данная книга также ко всему прочему может создать основу для понимания того факта, почему немецкая социология, имеющая столь глубокие философские основания, постепенно пошла по пути американизации. Сам Вагнер напрямую об этом не пишет, но в некотором роде, в его книге можно найти предпосылки к объяснению данного процесса. Так или иначе, спасибо издательству AdMarginem.

Политическая теология против традиционализма

Не секрет, что в медийной среде то, что довольно часто называют традиционализмом имеет некоторое количество известных сторонников. Разбирать по косточкам традиционализм я в настоящее время пока ещё не готов так как недостаточно знаком с данной традицией, однако просмотр первого выпуска рубрики "Это база" с участием Николая Соболева и Никиты Сюндюкова вдохновил меня на некоторые размышления. Хорошо известно, что определённая вариация традиционалистского дискурса, ретранслятором которого в первом выпуске является Александр Дугин, предполагает антимодернизм как форму отрицания типов мышления периода Нового времени (об этом сам Дугин часто пишет вполне откровенно). Иногда это доходит до утверждений о том, что Новое время в целом начинает антихристианскую эпоху в контексте науки и философии (всё пересказывать не буду). Cамое интересное при этом, что при обсуждении образа противника данной позиции, в общем и целом, перед зрителем создаётся образ вполне классического либерального прогрессизма, что, конечно, не лишено оснований, однако, мне на ум пришло кое что другое.

Если попытаться найти ключевой контраргумент против традиционалистской позиции, то можно заметить, что на самом деле никакого фундаментального разрыва в период начала Нового времени не произошло. Напротив, практически все ключевые мыслители этой эпохи смотрели на себя как на правоверных христиан. Более того, уже в XX веке, на секундочку, возникла целая традиция, представители которой оспаривали саму возможность существования абсолютно светской теории политики и государства. Называлась эта традиция политической теологией (если исходить из шмиттианского подхода). Почему же так? Дело в том, что практически все представители данной дисциплины пытались показать, что практически все ключевые концепции Нового времени (и позднее) имеют в своём основании именно что религиозные основания. Лучше всего это видно на примере работ Лёвита, Таубеса и Фёгелина, которые настаивают на том, что даже атеист Маркс придерживался по своей сути вполне христианской точки зрения на историю (начало как грехопадение в виду возникновения частной собственности и конец как страшный суд, следом за которым последует освобождение).

То есть именно политическая теология позволяет нам понять, что в общем и целом никакого разрыва с Традицией с большой буквы (чтобы она не значила) в период старта Нового времени не произошло, и мы до сих пор, зачастую, мыслим вполне себе христианскими категориями. Тот же Джон Милбанк (к которому у меня миллион вопросов, но тем не менее) показывает, что даже у континентальных философов XX века довольно много общего с христианской теологией из-за чего Милбанк даже предпочитает противопоставлять их мыслителям Нового времени. Таким образом, как мне кажется, именно политическая теология позволяет вскрыть наиболее проблемные места внутри традиционалистского дискурса, нанося удар, по сути, в его самое слабое место (в исходную точку разрыва с Традицией, показывая, что таковой просто не было). Над всем этим стоит серьёзно подумать. Пинать труп пресловутого либерального прогрессизма, конечно очень приятно и удобно, но порой нужно искать себе более серьёзных противников. Но это, опять же, мысли, появившиеся по следам просмотра долгой беседы. За неё спасибо всем участникам и организаторам.

Поучаствовал в небольшом проекте Lenta.ru по истории философских понятий. Разбирали понятие "врага". К сожалению, в конечный вариант вошло далеко не всё, что я тогда успел сказать. Благо хоть отсылки на Карла Шмитта сохранились. Прочитать можно здесь (я в самом конце - пункт 7).

📚 У нашего друга и коллеги, шеф-редактора «Логоса» Александра Павлова, вышла новая книга о постмарксизме. Долгое время термином «западный марксизм» описывали философов-марксистов, соединявших идеи Маркса с другими интеллектуальными течениями XX века. Но к концу 1970-х, когда все чаще заговорили о кризисе марксизма, для новых левых потребовалось другое определение. Так появился постмарксизм.

Александр предлагает использовать этот термин шире, чем принято, и объединяет им практически всех марксистов, начавших активно работать с 1970-х годов. Среди героев книги — Эрнесто Лакло и Шанталь Муфф, Славой Жижек, аналитические марксисты, теоретики постмодерна, Маршалл Берман и Йоран Терборн. Кроме того, в книге впервые в отечественном научном контексте представлена философ Джиллиан Роуз.

Поздравляем и бежим скорее читать!

Альтюссерианцы в социологии (6)

Стоит заметить, что сам по себе вопрос о государстве можно назвать чуть ли не центральным вопросом для Пуланзаса. В дальнейшем он критиковал практически всех мыслителей, которые, по его мнению, приуменьшали роль государства, или же интерпретировали его как-то уж слишком на свой лад. Так, в последней книге "Государство, власть, социализм" Пуланзаса досталось уже Мишелю Фуко и Жилю Делёзу. И если последнего Пуланзас критиковал не так уж активно, предпочитая обозвать их совместный с Гваттари подход к государству разновидностью современного спиритуализма, то вот подход Фуко был ему интересен гораздо больше. Так, он считал, что многие его теоретические построения могут не только обогатить марксизм, но и полноценно объяснить многие изначально слепые зоны внутри марксистской традиции, к числу которых относятся, в частности, вопросы индивидуальной нормализации.

В тоже самое время самый острым пунктом критики Пуланзаса является вопрос о политических последствиях фукианской теории власти. Если власть рассеяна, множественна и лишена единого центра, то каким должно быть сопротивление? Фуко предлагает модель локальных, множественных сопротивлений, каждая из которых является особым случаем. Пуланзас видит в подобном подходе опасность деполитизации. Локализованные сопротивления, по его мнению, легко подавить или кооптировать. Фактически именно неспособность Фуко предоставить внятную и реалистичную альтернативу для сопротивления власти, согласно Пуланзасу, является ключевой слабостью его подхода. Без понимания того, что государство остаётся центральным узлом власти, без стратегии преобразования государственных институтов любые формы сопротивления обречены оставаться фрагментарными и неэффективными. Для Пуланзаса подлинное социальное преобразование невозможно без завоевания и трансформации органов государства.

Так или иначе, практически во всех своих книгах Пуланзас продолжал защищать марксизм от нападок. Стоит сказать, что иногда из этого у него действительно появлялись оригинальные идеи и концепции. Например, в книге "Кризис диктатур" можно найти интересную концепцию неофашистских режимов, основанных на конфликте национального и компрадорского сегментов буржуазии. То есть он пытался показать, как демократические в своей структуре государства на международной арене могут спокойно взращивать и поддерживать неофашистские диктатуры (очень актуально для XXI века). В тоже время часто Пуланзасу не достаёт эмпирических исследований. Его книги насквозь теоретизированы даже тогда, когда это не очень уместно для социолога. За это кстати его уже в конце 1980-х не очень хорошими словами вспоминал Пьер Бурдье, цитатой которого я и завершу данный пост:

"Продавец во многих случаях располагает готовыми клишированными аргументами; это особенность бюрократической ситуации, о которой постоянно забываешь, особенно когда не занимаешься эмпирическими исследованиями. Если вы начинаете с государства, как это делал [Никоc] Пуланзас, вы никогда до этого не дойдете. Продавец, имея дело с покупателем, вступает в предельно асимметричное отношение. Для продавца покупатель — один случай из множества, он видел других покупателей и еще увидит; у него есть общие, социологические предположения, а потому и общие стратегии на любой случай, которые ценны потому, что подтверждены опытом".

Альтюссерианцы в социологии (5)

Разобравшись с Хиндессом и Хирстом, книга которых в своё время наделала много шума, стоит подробнее поговорить про, вероятно, самого влиятельного социолога альтюссерианской школы (хоть сам он и считал себя скорее политологом) Никоса Пуланзаса, человека, c именем которого многие исследователи связывают одновременно взлёт и падение марксизма в гуманитарных науках периода 1960-х и 1970-х. В начале стоит сказать, что начинал Пуланзас с противоположного направления внутри марксизма. Так, его диссертация по философии права была написана в духе исторической антропологии Лукача и Корша. Но вчерашний эмигрант из Греции был их последователем недолго и уже следующая его книга "Политическая власть и социальные классы" была написана практически по всем канонам альтюссерианской традиции. Интересно, что сам Альтюссер был на этот счёт немного другого мнения, считая подход Пуланзаса слегка грамшианским из-за преувеличения роли классовой борьбы (поэтому его книга и не вышла в той же серии, что и "За Маркса" и "Читать «Капитал»"). В общей сложности, в этой книге можно найти практически все ключевые элементы структуралистского марксизма применительно к политике и государству. Сам Пуланзас писал напрямую, что его задача - извлечь из таких текстов Маркса как "Капитал", "К критике политической экономии", "Grundrisse" и других подлинно марксистскую теорию политического (как общую, так и конкретно теории политического каждого конкретного способа производства). Получилось ли это у него? И да, и нет.

Сам Пуланзас в своей книге действительно даёт множество интересных сюжетов, которые серьёзным образом расширяют поле альтюссерианского подхода. Плюс ко всему, Пуланзас также делает то, что сам Альтюссер практически никогда не делал: он активно спорит практически со всеми ключевыми фигурами западной политологии и социологии (например, c Парсонсом и Далем), обвиняя их в простом применении к политике идеи социальной целостности в исторической перспективе. Особым образом это становится видно на разделе, посвящённом бюрократии и элитам. В нём Пуланзас активно спорит с идеей бюрократии как отдельной силы (достаётся даже Троцкому) и вот здесь, увы, вскрывается ключевая проблема почти всех работ греко-французского социолога. По сути он всегда выступает своеобразным адвокатом марксизма, доказывая всем вокруг, что он вовсе не является таким как все думают. Иногда это доходит до очень странных сюжетов. Например, во всё том же разделе о бюрократии и элитах Пуланзас просто из кожи вон лезет дабы обосновать несамостоятельность бюрократии. Интересно, что наиболее активным образом он критикует Чарльза Райта Миллса, который, c его точки зрения, стремясь уйти от экономикоцентризма, в конечном итоге пришёл к идее "корпорации богачей" (Пуланзас назвал это экономическим сверхдетерминизмом). Но в тоже самое время самому Пуланзасу так и не удалось обосновать то, почему бюрократия не может быть самостоятельной стратой. СССР в своей книге он кстати не упоминает, хотя это буквально самое слабое место в его аргументации.

Каким же образом тогда Пуланзас пытается обосновывать зависимость бюрократии от интересов господствующего класса? Он в своей ещё ранней книге обосновывает зависимость класса от совокупности структур на поле социальных отношений. Понятие власти и господства, таким образом, охватывает всю совокупность (политическое, экономическое и идеологическое полей). Бюрократия же в этом смысле становится специфической категорией-эффектом более малой структуры государства, воздействующим на агентов во всём социальном образовании. Согласно Пуланзасу, говоря о бюрократии, важно не забывать и о политическом влиянии идеологии господствующего класса на само государство (и это часто и называют бюрократизацией).

В этом году я снова начал преподавать. Ранее моим единственным эпизодом в преподавательской карьере был короткий момент работы учителем истории и обществознания в гимназии в 2022 году. При этом я не могу сказать, что тот опыт был для меня удачным так как за те короткие 4 месяца я практически полностью забил на всю остальную работу (не написал тогда ни строчки). Сейчас же в придачу к своей основной работе я начал преподавать в колледже новейшую историю (историю XX века). Не сказать, что это именно то, чем я бы хотел заниматься, однако, возможно что для будущей работы уже со студентами ВУЗов, опыт в колледже может действительно быть полезным. При этом среди моих коллег с обоих мест работы встречаются люди, которые, в общем и целом, не ориентированы на сочетание научной работы с преподаванием (им скорее больше нравится что-то одно). Сам я мог бы ответить, что мне в принципе нравится заниматься и тем и тем, но вопрос, конечно, как всегда во времени и занятости. Скажем, когда сам вы, будучи школьным учителем, тратите почти всё своё свободное время на подготовку к урокам на следующий день уже после завершения рабочего дня - это не есть хорошо. C другой стороны, возможно это уже дело привычки, которую мне бы очень не хотелось вырабатывать.

Коллеги из проекта "Дигория" собрали интереснейшую подборку из telegram-каналов. В их число вошли ресурсы моих хороших друзей и коллег: Алексея Павлова, Никиты Сюндюкова, Александры Никулиной и других. C интересом открыл для себя и ряд новых ресурсов, пересекающихся по тематике (история, философия, политика). Кстати дедлайн на саму экспедицию Дигории ещё не закрыт. Если вдруг кому интересно, можете подать.

Ребров С.А. Посткапитализм как эсхатологический сюжет // Антиномии. 2026. Т. 26, №2. С.77-91

Начинают выходить некоторые промежуточные результаты моих занятий политической теологией (по итогу пока что у меня получилось две статьи). Эта - первая. Нужно сказать, что, с одной стороны, возможность политико-теологического прочтения марксизма, конечно, стара как мир, но конкретно в данной статье мне хотелось несколько прояснить ситуацию чуть поподробнее и попытаться предложить альтернативу, которую можно найти, кто бы мог подумать, в альтюссерианском подходе к истории. Ещё в статье есть небольшая критика акселерационизма, но, как мне кажется, вспоминать этот мертворождённый проект уже давно не имеет никакого смысла (даже если очень хочется). Также настоятельно рекомендую прочитать весь выпуск целиком (он получился по содержанию просто бомбическим).

Альтюссерианцы в социологии (4)

Традиционно когда речь заходит о структуралистском марксизме следует помнить о французских корнях данного течения. При этом факт того, что альтюссерианский подход довольно быстро распространился далеко за пределы Франции не должен вводить в заблуждение. На примере работ Хиндесса и Хирста, которых можно всецело назвать ключевыми последователями Альтюссера в Великобритании, стоит заметить, что далеко не всегда взаимоотношения между последователями из разных стран даже в рамках одного и того же учения проходят гладко. Но обо всём по порядку.

Сама книга "Докапиталистические способы производства" хоть и принесла авторам всемирную известность, однако, подверглась настолько разрушительной критике, насколько это вообще возможно. Как говорят, многие откровенно антиальтюссерианские статьи и книги на протяжении нескольких десятилетий писались именно под впечатлением от чтения данной работы, которые уже переносились на позиции Альтюссера. В частности, так было с реакцией Эдварда Палмера Томпсона, который сам будучи историком, не оценил положений радикального антиисторицизма Хиндесса и Хирста. С одной стороны, их книга действительно страдает явным непониманием сути тех положений, которые легли в основу классического альтюссерианства. Главным образом сама традиция французской неорационалистической эпистемологии была интерпретирована ими крайне специфическим образом, который порой доходил до абсурда. Необходимость предварительного конструирования теоретического объекта, который изначально не создаётся путём обобщения эмпирических данных, порой обосновывался ими так, что для теоретической работы эмпирические исследования не нужны в принципе. То есть любые теоретические концепции, исходя из такой постановки вопроса, не могут быть отвергнуты за счёт обнаружения новых данных и свидетельств. Нетрудно догадаться почему столь вульгарно понятая эпистемология вызвала настоящую бурю возражений внутри англоязычной академии.

Интересно при этом, что Хиндесс и Хирст умудрились насолить даже историкам. Вероятно, наиболее явно это можно заметить в заключении их книги, где они настаивают на том, что никакой общей науки об истории нет и быть не может. По сути здесь они выступают даже с более радикальных антителеологических позиций чем Альтюссер с Балибаром (последним в их книге тоже достаётся за идею создания истории как серии целостностей, что в итоге приводит к телеологии структурной причинности).

Однако если говорить о достоинствах книги (коих немало), то, в первую очередь, стоит отметить, что авторы действительно пытались разработать дискретную модель теории различных обществ, которая отрицала саму идею линейного развития на основе общих параметров. По сути перед нами наиболее последовательный вариант антигегельянской социологии. Многие находки работы Хиндесса и Хирста действительно могут вызвать большой интерес. Например, их теория трёх уровней (экономического, идеологического и политического), комбинация которых и создаёт структуру общественной формации с изъятием прибавочного продукта. Так, при первобытном коммунизме изъятие осуществлялось коллективными методами за счёт около религиозной идеологии (в отсутствии государства). Также касаясь античности, они настаивали, что при тамошнем состоянии прямая поляризация классов была невозможна из-за чего классовая борьба приобретала форму военных интервенций, переходящих в конфликт внутри самого правящего класса. Также я бы отметил их критику концепции азиатского способа производства. Они полагали, что АСП является скорее примером смешения двух других способов производства (первобытного коммунизма и феодализма). Сама концепция Востока в работах Маркса рассматривалась ими скорее как продолжение гегельянского прогрессизма, от которого автор "Капитала" так и не смог полностью избавиться. Интересно ещё то, что от положений данной работы сами авторы довольно быстро отказались под влиянием критики (тот же Хирст вообще в конце жизни Карлом Шмиттом заинтересовался), но это уже совсем другая история.

Открыт набор на курс «Прощай, человек: введение в современную философию»!

Подробная информация – в карточках выше. Набор до 31 августа. Старт курса – в начале сентября.

Для записи – отправьте кодовое слово «ЧЕЛОВЕК» мне в личные сообщения @uskolzaet_s

Программа курса: https://docs.google.com/document/d/18IHCTum-43yII-SFmdGqnRJ5EXX39pftB1tNy6n-FaU/edit?usp=drivesdk