Стою в очереди на вход на территорию церкви. Пасха.
Поначалу я даже не поверила. «Яйца? — думаю. — Какие ещё яйца?» А потом вижу: и правда, просят предъявить. Один милиционер берёт пасхальное яичко, разглядывает внимательно — не то улику ищет, не то оценивает художественную ценность росписи.
В очереди перешёптываются.
— Это что же, теперь и на Пасху без досмотра нельзя? — вздыхает бабушка с корзинкой. — Раньше главное было — кулич не уронить да свечку поставить. А нынче, гляди-ка, ещё и яйца правильно подать надо!
Рядом мужчина в пальто нервно переминается с ноги на ногу:
— А если одно разбилось по дороге? — спрашивает он милиционера. — Меня что, за это арестуют?
Кто-то в толпе не выдерживает — фыркает. Потом ещё один смеётся в кулак. И вдруг — словно волна прокатилась: сначала сдержанный смешок, потом громче, звонче… Даже милиционер губы поджимает, видно, старается серьёзность сохранить.
А старушка, что рядом стояла, перекрестилась и говорит:
— Господи, прости нас, грешных. Смеёмся, а ведь дело-то святое. Но уж больно диковинно выходит: Пасха, куличи, а тут — досмотр, протокол, «предъявите яйца»…
И опять смеются. И уже не обидно, не строго, а как-то по-домашнему, по-праздничному. Будто сама нелепость этой проверки вдруг напомнила всем: ну какая же это Пасха без доброй улыбки?
Люди проходят дальше, переглядываются, кто-то шепчет: «Ну и порядки!», а кто-то — «Зато безопасно!». А я иду следом, несу свой кулич и свои яйца — проверенные, одобренные, с красивым узором. И думаю: вот она, наша жизнь — святое рядом с смешным, торжественное рядом с нелепым. И всё равно — праздник.
Фото - Пасха разных лет