prima materia

Буду читать доклад на религиоведческом Конгрессе, приходите в гости.

несколько дней чувствую себя очень уязвимой перед красотой людей, окружающих меня.

откуда вы все взялись? почему в вас столько глубины и красоты, и почему лишь в редких людях из вас я читаю готовность к тому, чтобы терновник пронзил ваше сердце?

больше я вижу страха, отчаяния и ужаса. всему своё время скажут мне: есть плоды, которые зреют раньше, а есть поздние души...

да, я надеюсь, что вы перестанете называть боль врагом. надеюсь не как моралист, или проповедник, а как ваша сестра, которая идёт тем же путём - богословием красоты.

и её славословием, ибо так же, как Бог есть любовь, точно также Бог есть красота. и это не катафатическое знание. это знание, в которое я была посвящена очень мудрой душой, ставшей для меня иерофантом.

и пускай эта душа уже далеко от меня, а я от неё, но я никогда не забуду её, как своего мистического иерофанта, отверзшего мне врата красоты через опаляющий огонь. и этот огонь родственник тому волшебному огню, в котором Великая Деметра купала младенца Демофонта.

Н.Н.

в слове "осень" я слышу твоё имя
как ты проводишь
сквозь лес
и тьму
обнажённой Души

зовёшь
аукаешь
говоришь "я здесь, не бойся"

держишь невидимо за руку
отпускаешь светлячков
прядёшь нить тишины
звезду призываешь
из мрака сердца

что я могу тебе подарить?
без дураков
по-настоящему?

стихотворение
которое стало живым существом
благодаря твоему присутствию

Итак, Вашему вниманию, мифологическая миниатюра "Одиссей и сирены" И. Дидаскала в моей озвучке. Чуть попозже опубликую текстовую версию.

Пишите свои отклики, с удовольствием и благодарностью все читаю.

#русалки@lesootundra
#поэзия
#интеграция

Песня русалки, как и сирены – это живая пульсирующая часть архаичного языка Души, стремящаяся через любовный зов соединиться с Миром. Человек боится этого любовного зова - в нём слишком много экстатического дионисийского безумия, которое сложно выдерживать. Ибо оно влечёт тебя в глубины морских водоворотов, там, где кораллы создают неповторимую геометрию водной Бездны, где раковины моллюсков трудятся, как монахи-отшельники, над своими жемчужинами, а рыбы плавают с удивлёнными глазами, встречая утопленников любовного зова.

В их песнях сквозит боль и одиночество, нега и трепет, чувственность и пластичная, почти прозрачная, телесность. Эта песня - не просто наша родственница, это песня - и есть часть нас, которая ждёт жениха, готового сойти в Ад со звёздной чашей Любви.

У Дарьи Виардо есть такие слова:

...Мы — русалки, не видные жизни людской
Непригодные к миру на суше
Стоит только подняться из бездны морской
Сразу свет и тепло нас задушат...

Это значит только одно: к Душе нельзя прикасаться светящимся опаляющим логосом разума, который пытается всё рационализировать, чтобы удержать контроль, и препарировать тело мира на чёрное и белое. Душа в ужасе ускользает и тает от лучезарного скальпеля ума, сталь которого закалялась в огне хюбриса - человеческой гордыни.

Поэт Юрий Кузнецов пишет в стихотворении "Атомная сказка":

...Пригодится на правое дело! –
Положил он лягушку в платок.
Вскрыл ей белое царское тело
И пустил электрический ток.

В долгих муках она умирала,
В каждой жилке стучали века.
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака.

Душа внемлет оракулам, поэзии, лире Орфея, выцветшим от солнца и луны краскам тёмно-золотых одеяний поэтов и мистов. Шёпот деревьев, родственный морской волне, и крик чайки, благоухание солёного цветка морской воды и стон влюблённого сердца - вот он язык Души и песня русалки, влекущая в глубокую ночь возлюбленных глаз.

#русалки@lesootundra
#разбор@lesootundra

Только из любви пишутся мои стихи. Даже если это стихи о боли и страдании. Ни одна моя строчка не появилась без неё.

Спасибо сердцам, благодаря которым любовь раскрывается огромным огненным цветком внутри моего существа.

нет возврата к мёртвым
и мёртвые к нам не вернутся

сначала мы хороним мёртвых
потом пытаемся их воскресить
могильною землёю разорванную нить связать
как связь времён и дней и поколений

я жду звонков
стихов
уведомлений

как будто я стою на берегу
и жду когда Харон
из облаков тумана
твой силуэт
твой дух
хотя бы поцелуй
вернёт

в ладони вложит письма
локон твой

но тщетно всё
река не возвратится вспять
и мёртвые от нас отделены

а сердце просит
дай вложить персты
в Твои незатянувшиеся раны -

уверовать в Тебя!

а значит в тех которые мертвы

иногда нужно просто приложить ладони:
к тёплой шершавой коре древесной,
или к земле ‐ тёмному чернозёму,
прикоснуться ладоней воды -
мягко и без усилия,
ещё можно притронуться к ладоням листвы;
лепестки цветов -
лучше приветствовать прикосновением губ
(не забыв спросить у них согласия)
ведь подобное тянется к подобному

в лабиринте лесном среди снов и тиши,
в тайных звуках упавшей в озёра листвы,
отовсюду слышны твои голоса -
тайна тайн,
кровь и сладость, -
Душа

ты поешь между ребёр -
воды и травы,
в тёмных улицах ночи,
в цветах тишины,
в крыльях трепетной птицы,
и в вое зверей,
ты оракулы шепчешь
во мраке ветвей

приготовлю сердечный алтарь и елей:
заходи в моё сердце
стрелою своей,
своей тайной и зовом,
и дальней звездой,
наполняя весь мир
тишиной....

если бы морем была
с самых ужасных глубин
незримых
я достала б тебе жемчуга
и кости от исполинов

сердца отважных героев
песни сирен и русалок
рыб одиноких истории
я б достала тебе в подарок

я б тебе принесла со дна
шёпот подводных лилий
все утонувшие города
Икара бесстрашные крылья

из сборника первобытное солнце

prima materia pinned a photo

Господи!
горек плод нашей любви с Тобою

разве справедливо
что в кувшинке
которую назвали сердцем
трепещет не чуткий лепесток
а кровавый кусок плоти
забывший путь домой

в сердце отчаяние и любовь
бесконечно борются
как любовники
переплетаясь телами
в своих постелях
окроплённых святой влагой
пота и поцелуев

Господи!
посмотри во что превратило меня отчаяние моей жизни
в послушную и слепую фанатичку

Господи!
посмотри что сделала со мной любовь
ересью проросла сквозь мои поры

И вот перламутровая бусинка отяжелела в тебе, как сладкий плод. Нужен ныряльщик, который извлечёт из водных глубин ракушку с бусинкой. И ты сам будешь им, без акваланга и маски, ведомый голосом жемчужины, зовущей, влекущей и пленяющей. Жемчужина в твоих тёплых руках сама откроет створки раковины, как два лепестка, и засияет ночною луной не в небе, а твоём сердце тихой радостью своей новорождённой эпифании.

какому богу ты молишься?
распятому и воскресшему?
а действительно ли мой бог,
распятый и воскресший,
похож на твоего?

Когда приходит боль, надо прятаться вглубь себя, и как раковина с молюском, обволакивать эту частичку боли своим мягким телом, качать и лелеять её, до тех пор пока она не станет жемчужиной.

за несколько коротких дней
я была очень нехорошим человеком для других:

для кого-то, как заноза с кровью и гноем,
для кого-то, как непотушенная сигарета,
брошенная в сухую траву,
для кого-то, как нож,
перерезавший пуповину сопричастности

и всё это время
я была сама собой,
пока другие смотрели на меня,
как в воды собственного отражения

горечь не-встречи
вот, что осталось в руках,
как пшеничное зерно,
умеревшее в почве

я решила идти
в объятья
знаю
они сомнут
они меня перемелют в муку
хлеб со слезами
волна за волною
сметут

они будут шторм
и гром
и молния
в мою грудь
они будут крапива
ожог
и терновый путь

из сборника первобытное солнце

У меня очень не простой период в жизни. Хочется поделиться каким-нибудь своим старым стихотворением, пусть будет это:

Разбор стихотворения Аллы Горбуновой
«Милый, так страшно: кости, земля, трава»

Из ртути в золото

Часть 4.

Как я уже упоминала в начале анализа, автор рисует несколько измерений: мир живых, мир мертвых, и пространство лиминальности, в котором «внутренности мои великаны варят в котле». Здесь важно взаимопроникновение миров: в земле (мир мёртвых) перегнивает образ целостного тела, и одновременно происходит варка внутренних органов. Это взаимосвязанные процессы: пока тело подвергается путрификации, разложению, его органы проходят стадию «варки» из ртути в золото. Этот этап именуется как calcinatio – операция огня, которая переплавляет объект или сжигает его. Как пишет Э.Эдингер, огонь связан с выражением либидо. Образ котла отсылает к алхимическому сосуду, в котором и происходит преображение материи, а образ великанов – даёт коннотации нуминозных сил, связанных с каннибализмом. Иными словами, нечто более могущественное пожирает тебя, вмещая в себя, как некий сосуд и контейнер, и переваривает. Это очень болезненный процесс, который сопровождает преображение неблагородной материи, в благородную, камня в золото, о чем и пишет автор: «превращается в золото ртуть».

В заключении автор вновь проводит читателя по всем стадиям процесса умерщвления телесных частей, что еще раз заставляет нас пережить вместе с героиней трагическое расчленение, а также снова слышим обиду и укор: «это мир мёртвых, что ты меня разлюбил». Этот невидимый бестелесный голос, наконец, раскрывает причину расчленения – это смерть любви, поскольку возлюбленный больше не любит.

Иными словами, целостность лирической героини держалась когда-то благодаря любви Другого, и с потерей этой любви, сам образ ее целостности распадается на части, автономные комплексы. Мы видим, что тот, кто когда-то был причиной жизни, стал – носителем смерти и распада. Так ветхозаветные пророки переживали встречу с гневом Господним. В плаче Иеремии пророк обращается с воплем к Богу: «так, Он обратился на меня и весь день обращает руку Свою; измождил плоть мою и кожу мою, сокрушил кости мои; огородил меня и обложил горечью и тяготою; посадил меня в темное место, как давно умерших» (гл.3, стх.3-6).

Окончание любви приводит в мир мёртвых: Психея, потеряв Эроса, оказывается в преисподней, Данте, потеряв смысл жизни, приходит к подножию Ада. Орфей, потеряв Эвридику, и отказавшись от любви вакханок, оказывается ими же растерзанный. Лирическая героиня, встретившись со смертью любви, переживает нигредо, темную ночь души.

Стихотворение вызывает чувство болезненности и трагичности, однако сам невидимый голос звучит стоическими, хотя и горькими нотами. Поскольку внутри стихотворения автор расставила алхимические приметы переживаемой трансформации, это помогает выйти на уровень метапозиции как парадигматического образца (архетипа), стать свидетелем, сердце которого укрепляется ощущением присутствия смысла в происходящем ужасе.

Эта, вшитая в стихотворение, имманентная надежда на воскресение в новом качестве, прохождение инициации, рождение целостности. Но свидетель, он же – лирический голос героини, не диссоциирован, не отчужден от ужаса переживаемого расчленения, в нем слышится горечь, боль и страдание, и только благодаря этому принятию и проживанию тяжёлых чувств и состояний возможно пройти сквозь смерть. Холодное медитативное наблюдение со стороны за собственным умиранием свидетельствовало бы о застревании в травме, невозможности интеграции болезненного опыта, о замораживании частей Души.

Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4

#разбор
#поэзия

Поскольку разборы - часть моего творчества, поделюсь с Вами этим заключительным аналитическим отрывком стихотворения Аллы Горбуновой.

Для меня это стихотворение является глубоким и прозорливым поэтическим символом метаморфозы и болезненного рождения Души.

Говорят, когда младенец рождается на свет - первый вдох приносит ему невыносимую боль, которую он выражает криком. В стихотворении фаза крика уже пройдена, но его имманентное эхо разлито в каждой строке.

Поэзия - это спрессованное время, благодаря стихам, мы можем пережить мгновенное изменение формы своего существования. Ещё и потому, что настоящие стихи касаются сердца непосредственно, минуя рациональные защиты. Но и благодаря анализу поэзии, мы также можем пережить превращение формы и содержания, ассимилировав тёмные части пониманием.

Гермес - покровитель толкователей, не случайно один из немногих богов, способен спускаться в Аид и быть проводником душ. Толкуя тексты, мы причащаемся путям Гермеса, и сопровождаем свои потерянные части к свету понимания.