Разбор стихотворения Аллы Горбуновой
«Милый, так страшно: кости, земля, трава»

Из ртути в золото

Часть 4.

Как я уже упоминала в начале анализа, автор рисует несколько измерений: мир живых, мир мертвых, и пространство лиминальности, в котором «внутренности мои великаны варят в котле». Здесь важно взаимопроникновение миров: в земле (мир мёртвых) перегнивает образ целостного тела, и одновременно происходит варка внутренних органов. Это взаимосвязанные процессы: пока тело подвергается путрификации, разложению, его органы проходят стадию «варки» из ртути в золото. Этот этап именуется как calcinatio – операция огня, которая переплавляет объект или сжигает его. Как пишет Э.Эдингер, огонь связан с выражением либидо. Образ котла отсылает к алхимическому сосуду, в котором и происходит преображение материи, а образ великанов – даёт коннотации нуминозных сил, связанных с каннибализмом. Иными словами, нечто более могущественное пожирает тебя, вмещая в себя, как некий сосуд и контейнер, и переваривает. Это очень болезненный процесс, который сопровождает преображение неблагородной материи, в благородную, камня в золото, о чем и пишет автор: «превращается в золото ртуть».

В заключении автор вновь проводит читателя по всем стадиям процесса умерщвления телесных частей, что еще раз заставляет нас пережить вместе с героиней трагическое расчленение, а также снова слышим обиду и укор: «это мир мёртвых, что ты меня разлюбил». Этот невидимый бестелесный голос, наконец, раскрывает причину расчленения – это смерть любви, поскольку возлюбленный больше не любит.

Иными словами, целостность лирической героини держалась когда-то благодаря любви Другого, и с потерей этой любви, сам образ ее целостности распадается на части, автономные комплексы. Мы видим, что тот, кто когда-то был причиной жизни, стал – носителем смерти и распада. Так ветхозаветные пророки переживали встречу с гневом Господним. В плаче Иеремии пророк обращается с воплем к Богу: «так, Он обратился на меня и весь день обращает руку Свою; измождил плоть мою и кожу мою, сокрушил кости мои; огородил меня и обложил горечью и тяготою; посадил меня в темное место, как давно умерших» (гл.3, стх.3-6).

Окончание любви приводит в мир мёртвых: Психея, потеряв Эроса, оказывается в преисподней, Данте, потеряв смысл жизни, приходит к подножию Ада. Орфей, потеряв Эвридику, и отказавшись от любви вакханок, оказывается ими же растерзанный. Лирическая героиня, встретившись со смертью любви, переживает нигредо, темную ночь души.

Стихотворение вызывает чувство болезненности и трагичности, однако сам невидимый голос звучит стоическими, хотя и горькими нотами. Поскольку внутри стихотворения автор расставила алхимические приметы переживаемой трансформации, это помогает выйти на уровень метапозиции как парадигматического образца (архетипа), стать свидетелем, сердце которого укрепляется ощущением присутствия смысла в происходящем ужасе.

Эта, вшитая в стихотворение, имманентная надежда на воскресение в новом качестве, прохождение инициации, рождение целостности. Но свидетель, он же – лирический голос героини, не диссоциирован, не отчужден от ужаса переживаемого расчленения, в нем слышится горечь, боль и страдание, и только благодаря этому принятию и проживанию тяжёлых чувств и состояний возможно пройти сквозь смерть. Холодное медитативное наблюдение со стороны за собственным умиранием свидетельствовало бы о застревании в травме, невозможности интеграции болезненного опыта, о замораживании частей Души.

Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4

#разбор
#поэзия