Pensive Georges

Впопыхах полез в вагон с кондиционером, хотя по билету полагался только с рабочими и крестьянами. За это контролёр захотел отобрать шестьсот рупий и в пылу полемики уже достал было тетрадь для записи обид, но вдруг задумался и спросил:
- Вы индиец?
- Нет, - развёл руками я, готовясь заважничать (Агутин-Распутин! Гагарин-татарин! Мой дядя самых честных правил! Я взял Париж, я основал Лицей!).
Слабая тень милосердия облагородила бесстрастный лик контролёра. Он даже вернул билет и отвлёкся на дебаты с каким-то непослушным дистрофиком, чем я воспользовался и вышел.

За рубежом, на Востоке, во многих случаях нужно быть образцовым чужаком, с которого нет спросу: мужественным лоботрясом вроде Брандо в "Апокалипсисе" "Сайонаре" или просто импортным ротозеем в шортах, которого видно за версту, типа Эрлинга Холанна. Знание местных языков сбивает с толку, неопределённая наружность подозрительна, затесавшегося в толпе на всякий случай прихватят зубами, расширительно истолковывая внутривидовую борьбу.

Платно-бесплатные ястребы так клюют платно-бесплатных голубей, словно те какие-то очень влиятельные и опасные субъекты. Кузьмичёв, Хананыгин и Дуремарова столь упорно упражняются в инвективах по адресу Саши Пруфа, Яши Скуфа, Маши Шмокмор и Аси Кабсдох, что создаётся впечатление, будто у последних - гектары земли, ящики алмазов, тридцать третий градус, возможности законотворчества, записная книжка в 24 гигабайта, толпы сторонников, свои вооружённые силы - там, моторизованный полк имени Новодворской, специальный отряд быстрого реагирования "Пастернак".

Тогда как на деле это просто полубезумные метэки, у которых за душой максимум бабушкина трёхкомнатная квартира на Профсоюзной и двенадцатилетней давности рукопожатие какого-нибудь осьминога из Бостонской Летней Школы Мыслящих и Современных.

Одна из наиболее раздражающих примет низкопоклонства перед неизвестно чем - измерять добродетели социумов Нобелевской премией и вообще носиться с ней як с писаной торбой.

Банания? 35 миллионов населения, паштет из колибри, диктатор Франсиско Табаско и 4 лауреата.
Дуркадурка Халуми - лицо года, получила Нобеля за вклад в страдания и за невежество.
Компотцы - талантливый народ, у них семь лауреатов, а пиджакцы - варвары, у них только один, поэтому спорный Верхний Чапалах должен принадлежать Компотии.

"Если все печальные на свете искренне и с полною верою помолятся Господу Иисусу Христу, все ваши печали отдалятся".

В сумерках, под пронизывающим ливнем и ветром, на стене в переулке в районе Кроуфордского рынка. Должен сказать, впечатляет, особенно когда тебя застали в заботах, невзгодах и маете. (Именно в качестве религиозного знамения в целом, безотносительно конкретной операционной системы).

Выше уровня глаз (прекрасная находка), на углу улиц (куда идти?), стремительный переход в одном предложении от абстрактных мировых печальников к личному местоимению второго лица, даже оторванный кусок (врёшь, не оторвёшь, слово Господне сильнее) - можно подумать, что композицию придумал очень умный, со стратегией и загадом, иезуит.

Христианский прозелитизм в Индии - тема интересная, но слишком академичная и по сути далёкая от импульса этого поста; больше всего мне любопытны вещи, способные меня растрогать.
С точки зрения собственно богословия тоже ничего не скажу, потому что мысли светских людей об этом выглядят неуклюже, бедно и бледно, в стиле "девочки, я тут такое узнала".

Старинное изобразительное искусство толком никому не понятно, кроме тех, кому полагается. О чём "Гроза" Джорджоне? Что значит ковёр и фигурки сбоку в "Благовещении" Антонио Пластилино? Почему у святого Кортизолия пальцы так, а не этак? А современное искусство обозначило: 1) всё понятно; 2) ничего понимать не надо; 3) понимай как знаешь - причём одновременно.

Никаких князей Ахматовых не существовало. Анна Горенко просто интересничала по моде 1910-х: у кого живая змея вместо ожерелья, кто татарский хан, кто пьяный рубил саблей пальмы в ресторане "Эльдорадо", кто в третьем классе гимназии уже лечил триппер и тому подобное прошлое регистратора ЗАГСа.

Также не вполне справедливо русскую аристократию ордынского происхождения ассоциируют с Юсуповым-младшим - вероятно, из-за модельной внешности и бони эм. Думают, что он чуть ли не вышел из юрты в обнимку с Батыем и конской колбасой, но вообще-то по прямой мужской линии он Сумароков-Эльстон, а Юсуповым стал только в 1914. (Культуртрегерством я не занимаюсь - кому охота, механизм и обстоятельства наследования фамилии и титула погуглит сам).

Как заметил Монтерлан: "мальчик, который в футбольной форме символизирует отличного футболиста в "Олимпийской панораме", никогда не играл в футбол".

C удивлением заметил, что читательские отзывы на книги сейчас примерно такие: "Книгу доставили быстро, в очень прочном конверте с плотной картонной вставкой внутри, удачный подбор шрифтов, оптимальный цвет бумаги, понравились метафоры автора, очень вежливый курьер".

Нет, я всё понимаю, отзыв идёт сразу ы на товар, ы на услугу - диалектика. Но, знаете, как-то ---

В общем, как неосторожно призналась одна поэтесса, "бери меня скорей за переплёт и раскрывай - проклеена неплохо".

Вернулся ловить мышей в Бомбей.

Резоны для этого были не только общеполезные, служебно-охотничьи, но и личные, декоративные. (Иллюстрация несколько утрированная, но удачно передаёт настроение).

На Руси, к сожалению, я скучный мещанин, никому не известный скуф и лишняя сосиска на вечеринке. В Бомбее - притворяться столпом общества не стану, но без преувеличения чуть не ежедневно встречаю знакомых, причём людей как простых, так и непростых.
Встретить знакомых на улице в Москве - это что-то из 60-х: "иду по Малому Скоропостижному, а навстречу Женька Евтушенко с Беллочкой Ахмадулиной, физкульт-привет!". В Бомбее же мир тесен, все всех знают, и болливудские сюжеты про чудесно найденных братьев-сватьев кажутся не таким уж фантазмом.

(В хождении по одним и тем же маршрутам и зрелище одних и тех же лиц вообще есть неизъяснимо приятный идиотизм, аутичность в духе Свана или Блума).

За что деловую столицу самой населённой страны мира я очень люблю.

Будете проездом, сигнальте.

Индийская армия реформирует обмундирование, отказывается от термина "королевский" там, где он ещё был в ходу, ограничивает холодное оружие совсем уж редкими церемониальными поводами и тому подобное.

Подробности - чуть ли не во всех сегодняшних индийских газетах; сам мануал министерства обороны едва ли станет читать тот, кому он не адресован.

Выкладывать картины Верещагина или Васи Ложкина, студенчески ёрничать по поводу того, что Люди больше не работают etc. неохота.
Просто скажу, что noua quaerant alii, nil nisi prisca quaero.
Ритуально добавив, что самим индийцам, конечно, виднее, и развлекать любителей винтажа никто не нанимался.

Одна из самых стильных, странных и по тем временам смелых сцен индийского кино.

Шикарный добряк, образцовый злодей, гротескный дядюшка и роковая женщина - Мадхубала, секс-символ последующего десятилетия; несчастная Мадхубала, страдавшая врождённым пороком сердца, терявшая сознание на съёмках, рано ушедшая.

Сам по себе "Ховрский мост" - заурядный ходульный нуар и смотреть его ни к чему, но сцена с песней "Aaye mehriban" ("Входите, милостивый") - на века. Примерно так "El negro Zumbon" Сильваны Мангано спас и отчасти обессмертил унылую ленту Латтуады.

В 1950х что-то было; мужчины ещё выглядели как мужчины, женщины - как женщины, дизайн интерьеров не стал идиотским, машины не напоминали мыльницы, а тексты песен были сложнее, чем "я сказала чё, ты сказал ничё".

Входите, милостивый, садитесь, о душа души.

Однако довольно стыдно быть незнакомым с "Беседами и соображениями".

О них высоко отозвались нерасточительный на похвалы Владимир Лорченков и строгий Антон Осанов, а Ольга Балла упомянула их среди литературных итогов 2025 года в ряду сочинений изысканнейших прозаиков и эссеистов.

Любители и любительницы русской словесности читают "Беседы и соображения" в океане, в ванне, вместо после работы, на печи, натощак, перед сном и даже заказывают себе экземпляры в отдалённые южноамериканские республики.

Не тратьте время на всякий вздор необразованных и неблагонамеренных авторов, читайте "Беседы и соображения".

Ермолова представляют кем-то вроде Лебедя или Рохлина, только чуть приукрашенного романтическими бакенбардами, тогда как на деле он был одним из образованнейших людей своего времени, собравшим огромную латинскую библиотеку.
Граф Уваров считается глупой казённой табуреткой, которая всё запрещала; о том, что он приятельствовал с Пушкиным и был реформатором русской школы, не говорят.

Лейбористский (назовём его так) взгляд на историю, нравы и быт слишком сильно въелся в социум. Так по незнанию заходят в скверное заведение со слабой вытяжкой, и рубашка потом насмерть прованивается оджахури и чашушули.

С каких-то пор страны воспринимаются как фирмы, с которыми у людей сделка в духе "ничего личного". Пиджакистан - фу, горбатишься за копейки. В Компотии мило, но скучновато и нет перспектив. В Банании шеф самодур. В Фистолии всё по высшему разряду, но на каждый чих отчёт и рапорт.
Как дразнился Уэльбек: "Голландия вообще не страна, в лучшем случае предприятие".

Весь этот магазин на диване называется гражданской нацией, и все притворяются, что в фирме у них образовался замечательный дружный коллектив.

На деле же быть бананцем или пиджаком мало кто хочет, а быть французом или немцем ничего не значит - французы и немцы сейчас все: и Вальтер Хендехох, и Кинза Тхина, и Вадим Гыгыгин, и Фо Бо, и Пашмина Бачабазиева, и Юваль Фалафель.

Как тут быть? Этому ничего не противопоставить: личная верность суверену, монарху, или же идея народного народа с общими предками и потомками, приплодом, привесом и надоем - нечто из эпохи канкана и телеграфа.

Когда-то сверстники постоянно, чуть не круглые сутки обсуждали Ультрамена, Грендайзера, черепашек-ниндзя; эти разговоры были как бы константой. Спустя годы Бибоп, Рокстеди, мыши-рокеры с Марса etc. эволюционировали в президентов и премьеров: такие же важные, интересные и отлично знакомые фигуры с экрана; и дискуссии продолжились с тем же задором, убеждённостью и, разумеется, компетентностью.

- Своей инфантильности стыжусь и держу её за семью замками, тогда как мир инфантилен открыто, напоказ. Люди одеваются по-детски, сутками играют в игры, смотрят анимацию, тратят невообразимые деньги на дитячии вытребеньки; сорокалетние непоседы неспособны воспринимать новое, если оно не сопровождается ужимками, мельтешением, плясками в тюрбане. Писатели километрами строчат фантастику для стареющих школьников, поэты сюсюкают про бабочек и бабушек - говорить о взрослом и по-взрослому считается неприличным, недружелюбным и ложнопатетическим.

- Консервативный философ пошёл бы дальше и сказал, что люди готовились жить во взрослом мире, но он стал фикцией: идеи скомпрометированы, смыслы упразднены, стандарты стали вещью карнавальной, искусство свелось к расстановке садовых гномов под видом скульптур, экономика и общественные дела - ишачий крик, инсценировка; единственной реальностью остался ты сам, и как тут не погугукать в песочнице, обложившись лабубу, когда всё понарошку и за тебя всё решили.

Я&мы папаша.

Сидр, как известно, не от Бахуса, а от Помоны, и худо от сидра не бывает.

А вот после кружки пива хочется колоний и рынков сбыта, после второй - напасть на Польшу, а дальше уже совсем вредные химеры: слушать Вагнера, летать на валькирии и чтобы все вели себя подобающим Образом и в установленном Порядке.

Крепкие же напитки имеют свойство со временем становиться всё более постыдным и всё менее удовольствием.

"Письма об Индии" князя А.Д.Салтыкова, 19 февраля 1842 года.

Если бы этим курьёзным наблюдением вовремя поделились с самими кашмирцами, сегодня у нас могло бы быть ещё одно найденное колено Израилево, для разнообразия, скажем, Бней-Завулон.

Объевшись эфиопами, йеменцами и кочинцами, хипстерские Марфуши по всему свету защищали бы дипломы по Kashmiri Jewish studies. Исповедальные семейные саги о щемящей искренности и детской травме какого-нибудь режиссёра Амира Лудиани получали бы престижные премии. Русскоязычный израильский информационный пузырь был бы переполнен придыханием вроде "ой, девочки, мой муж кашмири, свекровь учила готовить настоящий роган джош", "соседи-кашмирим выкинули почти целый матрац!"

Слишком многое в истории и особенно этнографии случалось просто потому, что кто-то, как это называется на идише, эмес гиносн - "правильно чихнул".
Князь Салтыков чихнул добродушно, но недостаточно громко.