обойдёмся без имён в этот раз обойдёмся без времени — его сейчас предостаточно — весь мир остановился — и никто не заметил — что облака перестали двигаться
что жизнь перестала приносить удовольствие
я выучил повторял каждое сказанное нами слово — я хотел ощутить всё это так — именно так
как оно было тогда
расчерчивая круги на снегу — спирали пытаясь схватить их за узел — распутать
в тонкие линии по которым двигаться легче гораздо — я помню как мы лежали голые на чердаке — я спрашивал
где одежда уже утро разве
где одежда почему так жарко
обещали дождь кажется облачно
ты говорил что нам не уехать двигатель заглох
ещё один день здесь
среди кустов земляники и старых коров — я всегда думал что они улыбались
ты говорил что нам не уехать вещи ещё сохнут
я писал себе памятки кровью вороненка на разбитых окнах
не мог удержаться когда проходил мимо них излагать память чужим разжать руки пустые
спрятав в рукаве карты тех мест где хотелось бы остаться подольше
обойдёмся без меня и без тебя в этот раз совсем другой случай смотри сверху тучи снова солнце утащили с собой — я начал забывать
как оно должно выглядеть
как оно выглядело когда я был чуточку младше
если бы мог если бы мог только
принадлежать одному месту так же неистово
оставив за собой в сырой почве лишь страсть
насколько принадлежу всем этим ненужным забытым вещам
я хотел бы быть непробиваемым совершенным невидимым и в тот же момент
самым заметным среди остальных
смеялся мы так много смеялись раньше
и ты отвечал я помню кажется как именно ты отвечал мне
когда целовал меня среди ночи если я начинал
вспоминать о суициде кати и впадал в шок
не мог вырваться из порочного круга памяти
я помню нет постой
может ты говорил что жизнь
перечеркнул ещё много лет назад перьевой ручкой кто-нибудь из наших любимых
или может
что жизнь как жить совсем как
ты говорил
что жизнь как церковь без крыши
там солнца ты ведь совсем уже
не услышишь
церковь без крыши среди тлеющих обломков не знает человек лица своего главного врага
он стоя за спиной его обманет так неловко
у каждого своя судьба
кажется это всё что я мог бы запомнить
унести с собой в безопасное место где ты уже не сможешь дотронуться до этих слов
забрать их себе
они как больные порочные дети в романе эмиля ажара — они навсегда со мной — и ничего уже не поделать — их нельзя
knights of the old republic II это просто разъеб. нечто. невероятное. потрясающее. захватило на несколько дней. в полном шоке. это вершина для франшизы звездных войн — ничего настолько же серьёзного, мрачного и до жути глубокого и пробирающего в ней не было и не будет никогда. это реально вот просто пример что можно сделать с сеттингом любым интересным когда у тебя есть идеи и бесстрашие чтобы их реализовать.
в этом году меня так же шокировала только великолепная mother 3.
хочется написать статью про философию данного произведения, но такая уже есть в виде двухчасового эссе на ютубе к сожалению
пока стихи только такие, у меня психотическое состояние очень и подозревает докторка психоз. видимо из-за этого такие жёсткие галлюцинации. я местами среди ночи просыпаюсь и пиздец.
вот такие штуки примерно вижу. кому-то из друзей просто интересно было что именно, но я не мог обычными словами объяснить. но вы не переживайте...уколы помогают относительно и становится лучше, правда работать невозможно — постоянно тянет в сон. причём прямо на ходу буквально засыпаю, приходится в транспорте стоять исключительно.
в моём состоянии это конечно критическое. остаётся только ждать выплату по решению суда от типографии где меня наебали, но страшно уже что не дождусь..
больничные стены разбитые оконные рамы замерзающие на ходу врачи только тень нежно мерцает на страничках блокнота где нет слов — один только забытый всеми символ
символ того беспокойства что всех нас по этой жизни медленно взяв за руку ведёт
кто заметит меня бегущего по коридору среди ночи — в кофейню ниже по улице — поговорить о чем-то не связанном со мной
кто узнает меня следующим утром пристально глядя в мои налитые болью глаза — там только слово прощай раздаётся странным негромким эхом что вечно стращает разум
попытка притвориться что весь мир ещё как жив что я ещё не полностью мёртв
больничные стены перерезанный лезвиями пол — по которому смерть идёт и стучит своим посохом открытые двери и окна — там зелёное сияние — блуждающих искренне ждёт — звук нарастает
с ним и весь этого небосвода нервный срыв всего лишь импульс
в котором сойдутся все астероиды и все наши мысли покрытые лесом лавовым морем
движущиеся как сгоревшие небесные тела
у нас нет имён и нет никаких веских причин верить друг другу
но вера единственное что может остановить страданий поток
только тень нежно мерцает на страничках блокнота где нет слов — один только забытый всеми символ
спираль из муравьёв кружащих вокруг свежего листка мяты
я каждое слово твоё сгребал в кучку листьев отсыревших под дождей мягкостью — лунный свет на них трещины оставлял как в разуме больном армией строятся вечные многоточия
где-нибудь ещё не поздно
где солнце ещё не зашло
имени моему глупому нелепому где-то найдётся точно я знаю — место своё
всё что в нём возьму я с собой не оставляя следов измученных птиц стайкой искалеченных крыльями машут — но никак не взлетят вверх
вырывай из речи моей все противоречия скрытые оставь уязвимости — я хочу лишь подсветить незримое
я каждое слово твоё каждое долгое письмо переписывал по несколько раз — разрезал на частички делал из них самокрутки надеясь почтить пустоту чужим присутствием
каждое словое твоё носил с собой — пока ты забывала как же оно там звучит глупое имя то что всегда забывают случайно
где-нибудь я знаю ещё не забрала ночь всё себе — не разодрала облака в клочья — звездным лезвием — где-то я уверен точно
есть ещё место где моё нелепое имя не цель и не средство
оно просто есть само по себе есть существует зачем-то может просто так
поэтому читайте, друзья. пусть будет тут для вас и для всех кто захочет почитать. файл можно открыть и почитать спокойно почти на чём угодно. захотите если напишите как вам, связь со мной всегда доступна в описании канала
и поэтому я написал это. первые три части в хронологическом порядке повествуют обо мне и о них. начинается всё в 2014 году и идёт сквозь года до сегодняшнего дня. финальная часть полностью является опытом переживания вины и религиозного кризиса, желании хотя бы умереть счастливым — ежели жить счастливым глупцу не надо. она же моя любимая и я считаю что ради неё стоит читать остальные три. чтение всех четырёх занимает меньше получаса, как мне кажется.
я боялся делиться всем этим (очень личное), но когда начал слышать от друзей, от знакомых поэтов и случайных знакомых о том насколько это "гениально" написано (я не согласен с этим, но может это правда хорошо?) — решил всё же выпустить это хоть как-то.
знаю, что я вряд ли когда-нибудь получу признание хоть какое-то. возможно не заслужил и может и так. может мне не хватает знакомств, не знаю.
я просто хочу писать дальше — маша скрепка однажды сказала что если я пишу каждый день и не могу жить без этого — то это моё призвание. я хочу верить что это правда так.
ни один журнал наверное всё же не станет такое публиковать и я могу понять почему, но попытаться стоило. всё написанное здесь — настоящее, самое настоящее что я мог написать о себе и людях благодаря которым я всё ещё жив. каждая из этих трёх невероятных женщин ставших для меня словно мать, проводник, учитель — они учили меня быть лучше, быть терпимее и добрее ко всем на свете и становились чем-то другим, потому что назвать их моими партнёршами было бы ну очень глупо и низко. все три погибли по той или иной причине, но к сожалению все три причины скорее ближе к суициду. сколько бы я ни обвинял себя в этом и ненавидел, сколько бы не глушил это всё изнутри — я никогда не верну их, никогда.
everything dies, baby, that's a fact but maybe everything that dies someday comes back?
так пел господин спрингстин и я по очевидным теперь причинам люблю эту цитату. поют вообще много всего, но редко так пронзительно.
Он — покаяние моё несёт выше метеоритной дуги материального и духовного на руках своих — как вспышки на медленно погибающем солнце рискует чем может — Он идёт за мной за тобой за всеми нами
мне негде укрыться спрятать беды свои мыслям вырыть яму отлить золотой гроб маски исповедь бросить и косточку сливы посадить в бесплодную землю мою
держи голову выше руки шире и крепче мы не видим куда идём
всё что было прошло и не будет как раньше не печалься — ты сам ведь вообще ни при чём
держи голову ниже руки спрячь же за пояс Он заметит тебя в траве
личной выгоды горечь между строками порознь сердце бумажный фонарь загоревшийся в доме чужом отдано наотмашь судьбе
и кто за нами придёт когда никого не останется и кто подойдёт к нам
чтобы подарить тепло человеческое что-то чистое вечное
разочарованием лечишься когда всё что есть — ненависть скрипящая на остатках костей — и ты идёшь за ней несёшь страдание — словно ружьё в руках замёрзших
и бережешь одну милость что на три жизни вперёд выдыхается наполняясь помыслом
Он придёт за тобой когда меня не будет рядом — глаза расползутся по норам своим — и ступни провалятся в яму — все слова сказанные вдруг снова увянут
не стоит бежать не зная где теперь ты окажешься — нам всем заказана дорога туда
где разносится пыль по подъездам и улицам тает снег — выцветают страницы давно прочитанных нами книг
там мой голос теряется с солнцем так зима мне велит забывать забыться забыть
где вернувшийся образ ожидал распознания и сумбурная речь стучала в любую открытую дверь
там есть птицы без крыльев летающие серенада двух лун приклеенных на скорую руку скотчем
там пустота своей изогнутой пастью поглощает блуждающий нерв
где я больше уже никогда не останусь где не слышно не видно не будет и не случится
где не выйти на своей остановке больше — и чужая покажется роскошью
где шуберт медленно напевал — где сень леса молочного — человек где и зверь — там меня нет
я не выгляну больше в те разбитые окна
мне можно уже и не верить
кто верит себе?
на конвейерной ленте мы держимся за руки поклоняясь чьей-то мечте
мне можно уже и не верить
кто верит мне?
там где скрыто чуть больше чем мог бы тогда я краем глаза заметить — там где сердце моё — дюна среди индустриальных красных пустынь — чай остывающий в маленькой комнате — сушилка для никому непригодных более вещей — всё
всё это
я оставлю себе зачеркивая память свою — это всё что я оставлю себе — ими дыры в своём теле быстро заткну
всё это
лишь предложение за предложением — снег что может заполнить трещины в стеклянных фигурах — пунктир на широких шоссе — и фактура всех мест недоступных — всё это
всего этого больше нет нигде кроме слов и обрывков чужих воспоминаний
там где разносится речь — то трижды живая то полностью мёртвая — там в твоей колыбели — стою я тихо
всегда хочется остаться там где нас больше нет и может никогда не было вовсе — там где солнце вскрылось выплеснув дождь из света из тех ярких ядерных воплей
где разносится пыль по подъездам и улицам тает снег — выцветают старые фотографии выжигая символы скорби отчаяния
там мой голос с луной уже сросся так зима мне велит забывать забыться забыть
ночь в шорох прошедшего дня укуталась как в шарф навечно забыв про меня когда-то давно я мог сказать что мы почти лучшие друзья но то время незаметно прошло
резистентные паттерны сторон теневых — целуют щёки твои — речные изгибы выкрикивают имена забытые
кто был проклятым кто был задолго убитым кто был признанием в любви кто был омраченным сознанием
я боюсь (я клянусь) тебя в тех туннелях в темноте между темно-синих стен там зверь там человек и что-то на этой земле что всегда возвращается возвращается вновь
альфа дельта гамма мы курили вместе все и ты не можешь мне сказать что душа моя угасла — нет ты не сможешь сказать что моя душа ушла вспять
что ж где-то в холле ждут неприятности и вверх по лестнице неприятности свет и в проблеме есть проблема в воздухе её ощущения ловлю прошу — не говори что моя душа просто погибла навсегда
в новом орлеане есть дом не тот о которым вы могли слышать — тот совсем другой* в нём всегда болтали о золоте в подвале — испанском мужчине что оставил его там — сотню лет назад я вломился туда — с моим кинжалом за пазухой — легенды о золоте — что я отчаянно спасти хотел в полумраке ночных коридоров — мы вместе в ловушке — внутри песни
в ловушке внутри песни в ловушке внутри песни в ловушке внутри песни где ночи длиннее вместе
в ловушке внутри песни в ловушке внутри песни в ловушке внутри песни где ночи длиннее вместе
они в каждом из нас эти ловушки — внутри нас ловушки внутри нас всех и ночь так высоко затесалась и ночь длилась вечность
и лезвие ножа уже так высоко
Silver Jews (Дэвид Берман) — New Orleans
*Берман ссылается на знаменитую House Of The Rising Sun.
*У песни много различных интерпретаций помимо того что она очевидно о том что шансы всегда восстают против людей и один из вариантов — апокалиптическое видение Дэвида Бермана и его неудовлетворенность жизнью, которая позже приведет к тяжёлой зависимости и нескольким попыткам суицида.
Вчера поздним вечером дочитал «Саттри» Кормака Маккарти — потрясающего автора, он научил меня писать, показал как язык прозы может быть по-настоящему красивым, как именно текст становится поэзией — наслаждением...и эта его книга не исключение. Невероятная трагикомедия в потрясающем переводе про Корнелиуса Саттри, сына богатого человека, который бросает всё — жену и детей, дом и друзей...он уезжает и селится в самодельном плавучем доме на набережной Теннесси, зарабатывая на жизнь ловлей рыбы. Проводя время с отшельниками и отбросами или просто оставленными жизнью людьми — он старается выслушать каждого и угостить его очередным пойманным сомиком, он антигерой, но очевидно человек очень умный и начитанный с большим сердцем, который просто не может жить на одном месте, он не создан для жизни с кем-то ещё и роман показывает это наглядно несколько раз. Больше всего задела его исповедь перед самим собой перед потоком лихорадочных галлюцинаций во время болезни тифом (вообще весь текст хочется бесконечно цитировать хотя бы из-за красоты языка):
«Ясная ночь над южным Ноксвиллом. Огни на мосту подпрыгивали в реке среди маленьких и темно сварганенных изомеров дальних созвездий. Откинувшись назад вместе со стулом, он намечал вопросы, какие б ему мог задать тряский овоид света лампы на потолке: Допустим, какая-нибудь душа выслушала б, а ты бы взял и помер сегодня ввечеру?
Смерть мою и услышат.
Никакого последнего слова?
Последние слова всего лишь слова.
Мне-то, парадигме твоего собственного зловещего бытия, воссозданной пламенем в стеклянном колпаке, можешь поведать.
Я бы сказал, я не был несчастлив.
У тебя ничего нет.
Возможно, последние станут первыми.
Ты в это веришь?
Нет.
А во что ты веришь?
Я верю, что последние и первые страдают равно. Pari passu.
Равно?
Все души — одна душа не в одиночестве в темноте смерти.
В чем каяться будешь?
Ни в чем.
Ни в чем?
В одном. Я с горечью отзывался о своей жизни и говорил, что сыграю собственную свою роль против клеветы забвенья и против чудовищной ее безликости и что воздвигну камень в самой пустоте, где все прочтут мое имя. Из этого тщеславья раскаиваюсь я во всех.
Лик Саттри в гемме черного стекла наблюдал за ним из-за освещенного лампой плеча. Он нагнулся и сдул прочь пламя, своего двойника, образ над головой. Мимо темно и безмолвно разматывалась река. На мосту зудел грузовик.»
Текст такой глубины и силы встречается редко, поэтому сравнения с Джойсом и его «Улиссом» более чем подходящее, спасибо что роман читается максимально легко и свободно. Книга местами безумно смешная и местами безумно болезненная, но она точно стоит того. В одной главе мы смеёмся с истории про то как малец Хэррогейт ходит на бахчу чтобы трахнуть арбузы, а в другой видим похороны ребенка главного героя и его возвращение в родной город. Такие контрасты — вообще не редкость здесь.
Я не знаю могу ли я вам её советовать...но за последние три года почти ни один большой текст не затягивал меня таким образом. Маккарти действительно гений. Пусть спит спокойно, ведь к сожалению он умер в прошлом году. Но к счастью, его романы активно переводятся на русский.
От концовки перехватило дыхание:
«Где-то в сером лесу у реки охотник, и в размочаленной кукурузе, и в зубчатом натиске больших городов. Работа его лежит повсюду, а гончие его неустанны. Я видел их во сне, истекающих слюной и диких, а потом глаза их стекленели от жадности до душ в этом мире. Беги от них.»
хотел перевести что-нибудь но внезапно кендрик ламар дропает оказывается новый альбом и я об этом случайно узнаю...альбом вообще ебучка на 8.9/10 пока точно.
ламар — гений лирики в том числе, не зря он получил пулитцера (одна из самых престижных литературных премий) за свои тексты для damn.
кто следит за современной музыкой и/или реп тусовочкой, то слушайте обязательно — это будет на экзамене. испанская стилистика и стихи на нём же придают атмосферы более чем тоже.
reincarnated — лучшая песня с альбома имхо. потрясающая исповедь.
