Kvlt der Paranoia

Что ж, второе видео по итогам первой недели оказалось невероятно успешным. Оно уже практически набрало полмиллиона просмотров, привело 2к новых подписчиков на ютуб канал, да и в ТГ появилось много новых людей. Поэтому всех вас приветствую и рад видеть здесь!

Дискуссия, поднятая этим роликом, тоже не может не радовать. На моё видео даже сделал отличный ролик с дополнениями один популярный канал, связанный с изучением языков. Заинтересованных рекомендую ознакомиться. Также было очень приятно и интересно читать в комментариях истории людей, вовлечённых в освоение новых языков. Рад, что получилось довольно хорошо передать задумку.

Хотя без негатива не обошлось. Местами приходилось разочаровываться в умении людей слушать и слышать. Немало комментариев указывало на то, что многие даже близко не поняли посыл видео, ожидая, что короткая компьютерная игра на несколько часов действительно позволит им выучить условный китайский с нуля. Не буду отрицать, доля моей вины в этом есть. Название получилось сильно вызывающим. Однако, честно говоря, я был уверен, что в 2026 году все давно понимают, что такое кликбейт и для чего он нужен. В противном случае в социальных сетях крайне сложно продвигаться, и лично я ничего плохого в этом не вижу.

Мне казалось, в моём ролике довольно понятно указано на то, что игра лишь показывает определённый принцип, а само видео этот принцип дополняет и расширяет. Конечно же, никакая игра сама по себе, просто по факту её прохождения, не сделает работу за вас. Волшебной таблетки не бывает, языки сами себя не выучат, а проблемы сами себя не решат. Такие видео и игры лишь показывают направление, в котором стоит двигаться, и дают мотивацию этот путь пройти. А ожидать, что кто-то наконец-то придёт и вложит вам в голову язык, не требуя никаких усилий, на мой взгляд, крайне инфантильная позиция.

Но, думаю, для всех подписавшихся на этот канал вышесказанное и так очевидно. А до подобных комментаторов мои слова всё равно не дойдут. Так что буду считать, что написал это для себя, чтобы спокойно отпустить ситуацию. Всё-таки нужную аудиторию моя работа всё равно нашла, и стоит лишь порадоваться этому, с удовольствием продолжая работать дальше.

К слову о продолжении, новое видео уже в процессе. Полагаю, раньше середины ноября оно не выйдет. Изначально я хотел сделать передышку и выпустить что-то побыстрее и попроще. Но раз уж канал растёт и продолжает радовать людей, я решил взяться за что-то поинтереснее. А пока работа ведётся, постараюсь писать сюда что-то в свободное время. Всем спасибо!

В общем-то, в дополнение к игре хочется добавить ещё пару мыслей, которые добавлять в видео не хотелось, так как они мало того что не имеют отношения к теме ролика, так ещё и не особо работают в контексте игры. Или, по крайней мере, я не смог их вписать в историю и лор мира.

Во-первых, конечно же, хочется сказать о жителях первой локации. Иерархия жрецов из Аббатства достаточно близка к тому, как описывал классы жителей полиса Платон. В той самой игре с карточками, что я вставлял в видео, буквально демонстрируется, что в их иерархии есть четыре ступени.

Обычный человек, или житель Аббатства. Это те, кого мы встречаем ещё в самом начале. Затем воины, являющиеся жителями следующего уровня. И наконец сами жрецы, представляющие местное духовенство. Ну и, конечно же, божество на вершине башни как аллюзия на Платоновский «мир идей».

Честно говоря, когда я начал игру, я надеялся, что эта мысль будет как-то развита в дальнейшем. Но, к сожалению или к счастью, народы следующих этажей полностью отличаются от первого. Пожалуй, оно и к лучшему, ведь иначе мысль о языковых играх не так качественно сработала бы в рамках этой игры. А так можно считать это просто небольшой отсылкой, встроенной исключительно в быт жителей Аббатства.

Второе дополнение, которое поначалу даже было в сценарии, но в конечном счёте я решил его вырезать, поскольку не нашёл достаточных оснований, это связь языка и музыки. На протяжении большей части игры мы регулярно сталкиваемся с музыкой. Те же жрецы её любят и даже имеют собственный музыкальный магазин. А про связь бардов с этим видом искусства и говорить нечего.

Что касается воинов, являющихся явно строгим и недружелюбным народом, даже они на поздних этапах игры, когда мы берёмся налаживать диалог между жителями разных этажей, напрямую говорят, что хотят к бардам, так как любят музыку. И сейчас, честно говоря, уже не помню, было ли что-то подобное у алхимиков.

Поначалу я думал, что это может быть дополнительной интересной мыслью о том, что музыка это тоже своего рода язык, позволяющий наладить коммуникацию и связь между людьми. Причём если обычные языки необходимо осваивать, чтобы понимать друг друга, музыка, как мне кажется, способна передавать эмоцию через звук даже тем, кто не имеет в ней никакого опыта. Не считая глухих людей, естественно.

Однако и эта мысль показалась мне слабо развитой и выглядела скорее как моя додумка, поэтому я решил её опустить. Но даже если в игре это не подразумевалось, я всё же считаю, что искусство как язык общения между людьми — ничуть не менее важная особенность. И если Chants of Sennaar на это не указывала напрямую, такой короткой заметкой укажу я.

Просмотры, конечно, невероятные. Планировал написать дополнительный пост по игре чуть позже, когда видео соберёт. Но не ожидал, что это произойдёт так быстро....

Так что текст будет завтра. А пока вот вам мем факт

Друзья, новое видео уже на канале!

https://www.youtube.com/watch?v=K315ekz7sxg

Новое видео уже завтра!

Что ж, первое видео собрало какие-то невероятные цифры. Я даже близко не ожидал, что с первого же ролика смогу набрать почти 50к просмотров, 2к лайков и больше 700 подписчиков. Комментарии зачастую тоже очень радуют и мотивируют продолжать. Большое спасибо!

К слову, новый ролик уже делается и выйдет в ближайшие две недели. Также ещё один текст ждёт релиза аж с отпуска, так что за это время постараюсь выпустить и его. А пока вот вам мемчиков, чтобы не забывали обо мне ❤️

Наверняка вы замечали, что есть люди, которые заявляют о том, что проживали нечто неописуемое. Сциентист или агностик сразу бы в этом усомнились, но здесь и кроется проблема. Такой опыт не описывается не потому, что человек врёт и не переживал его, а потому, что язык для этого вовсе не предназначен. Даже если некто действительно переживал откровение и видел нечто, находящееся за гранью этого мира, он бы всё равно не смог описать это привычными терминами.

Разумеется, сам мистический опыт ещё ничего не доказывает о существовании того, что в нём было пережито. Но верно и обратное: невозможность перевести его в систему логически проверяемых высказываний ничего не доказывает против него. Если подобное содержание действительно лежит за границей выразимого, требовать от него логического доказательства — значит изначально применять к нему неподходящий инструмент.

Здесь как раз стоит снова вспомнить позднего Витгенштейна. Возможно, ошибка заключается уже в самом требовании говорить обо всём одним и тем же способом. Язык не сводится к описанию проверяемых положений вещей. Мы используем его, чтобы молиться, обещать, выражать чувства, рассказывать истории, создавать символы и совершать множество других действий.

Поэтому невозможность выразить мистическое или этическое содержание в форме логически проверяемого утверждения ещё не означает, что язык совершенно бессилен перед ним. Возможно, он не способен описывать подобные вещи, но может указывать на них, выражать их или позволять разделить связанный с ними опыт.

Вероятно, отсюда и берутся такие витиеватые и аллегоричные формулировки в священных писаниях. Они всегда наполнены пространными и путаными пересказами мистического опыта. Проблема не в том, что они ложны. Они попросту неописуемы тем инструментом, который у нас есть. Потому сама дискуссия об определении истинности или ложности этих вещей не имеет смысла.

Об этике и эстетике можно размышлять, но их невозможно доказать так же, как доказывается истинность высказывания о положении вещей. О мистическом можно говорить символом, метафорой, молитвой или рассказом о пережитом, но это ещё не значит, что его содержание можно перевести в систему логически проверяемых утверждений. Возможно, поздний Витгенштейн был прав именно в том, что язык значительно шире, чем представлялось автору «Трактата». Но перед тем, что ускользает от любого способа выражения, остаётся только то, чем философ завершает свой трактат, — молчание.

Но смысл этого тезиса становится намного более глубоким в контексте следующего утверждения. В шестом пункте Витгенштейн указывает на то, что, в принципе, все осмысленные предложения о мире можно получить из элементарных предложений посредством таких логических операций.

Он объясняет, что язык, которым мы пользуемся, способен изображать мир только потому, что его логическая структура соответствует структуре возможных положений вещей в мире. И хотя ранний Витгенштейн здесь утверждает фундаментальность логических конструкций, я склоняюсь скорее к позиции позднего.

В «Философских исследованиях» он значительно отойдёт от представления о языке как об идеальной логической машине для изображения фактов, перейдя скорее к концепции «инструмента», сложившегося в рамках человеческой истории и используемого нами для тех или иных целей. Однако для дальнейшего рассуждения важна лишь сама граница применимости языка, обнаруженная ещё в «Трактате».

Поэтому, если немного отойти от раннего Витгенштейна, я бы сформулировал эту мысль иначе. Описание фактов является лишь одной из функций языка, в которой логическая форма проявляет себя наиболее очевидно. Мы можем сказать, что кошка сидит на диване, представить обратное положение вещей и сопоставить высказывание со своим опытом. Такой язык позволяет нам строить утверждения, которые в принципе могут оказываться истинными или ложными. Но отсюда возникает вопрос: можем ли мы требовать того же от любых вещей, о которых пытаемся говорить?

И здесь философ переходит к финальному тезису, ставшему нарицательным: «То, о чём нельзя говорить, следует молчать». К концу текста мыслитель задаётся главным вопросом: а что же тогда язык не способен описать? Это как раз такие противоречивые понятия, как Бог, Душа, абсолютная красота, этические нормы и т. д.

Почувствуйте разницу, мы можем сказать об этих вещи. Или, говоря языком Витгенштейна, мы не называем эти вещи, но показываем их, так как они не укладываются в логическую форму. Они не являются предметами нашего чувственного опыта в том же смысле, в каком ими являются предметы и их положения, а потому не укладываются в ту же логическую структуру. Отсюда и берутся такие вещи, как парадокс всемогущества. Смысл не в том, что такие парадоксы как-либо опровергают трансцендентные или абстрактные понятия, а в том, что подобный способ применения языка в целом не предназначен для них.

Частично об этом я уже писал в своём более раннем тексте «Иллюзия истинности», ещё до того, как ознакомился с Витгенштейном. Но повторить это будет не лишним. Проблема конфликта логики и абстрактных понятий в том, что одно попросту не предназначено для описания второго. Таким же образом на это должна смотреть и наука. Учёный, стремящийся выражаться корректно, не должен утверждать, что Бога не существует. Вернее было бы заявлять, что вопрос о существовании Бога как метафизической реальности не относится к компетенции естественно-научного метода.

Отсюда и объяснение этого финального тезиса. Логические утверждения обязаны иметь потенциальную возможность быть истинными или ложными. К примеру, мы способны проверить, действительно ли на улице светит солнце или на диване сидит кошка. Поэтому эти высказывания мы можем назвать осмысленными и логически допустимыми. Но тезисы наподобие «у мира есть смысл» попросту непроверяемы. Они лежат за гранью нашего опыта, за гранью бытия вообще, и поэтому, выражаясь логически, они неосмысляемы.

Это не значит, что они неверны, глупы или что-то подобное. Такая трактовка была бы как раз ложной. Напротив, утверждение «о чём нельзя говорить, следует молчать» не утверждает, что абстрактных понятий нет. Оно говорит о том, что такие понятия не стоит пытаться вписать в логическую структуру, так как они для этого не предназначены.

Аналогично и с этическими утверждениями. Строго из языка и логики мы не можем вывести мысль о том, что «людей убивать плохо». На мой взгляд, это как раз камень в огород современных сциентистов. Если руководствоваться строго логикой, этические утверждения оказываются недоказуемы. Поэтому в лучшем случае логика позволяет утверждать, что «мне кажется, что людей убивать плохо», поскольку такое заявление является верифицируемым.

Витгенштейн прекрасно показывает, что этика и эстетика, абсолютные ценности, смысл жизни, метафизический субъект и мистические переживания находятся за пределами формальной логики и языковых структур, а оттого нет смысла пытаться доказывать или опровергать их теми же средствами, которыми мы доказываем истинность обычных высказываний о мире. Единственное, что здесь возможно — попытаться соприкоснуться с этим через непосредственное переживание. Возможно, через смерть или некий мистический опыт. И это, на мой взгляд, и является здесь наиболее интересным.

О логико-философском трактате

Я вообще не сторонник аналитической философии, как можно понять по моим текстам. И тем не менее, прочитав «Логико-философский трактат» за авторством Людвига Витгенштейна, я мало того что был им заинтересован и со многим согласился, но ещё и захотел написать свои мысли о прочитанном.

Сам текст достаточно непродолжительный. Всего порядка 90 страниц. К тому же он построен как математически выверенная структура. Нечто подобное оглавлению книги. Трактат разделён на отдельные высказывания, разбитые на пункты, подпункты и т. д. Я постараюсь коротко пересказать основные тезисы и выводы из них с краткими комментариями, чтобы моя мысль в конце была понятна даже тем, кто не читал его.

Итак, первое высказывание в книге звучит следующим образом: «Мир есть совокупность фактов, а не предметов». Сразу после этого, вторым тезисом, он добавляет: «То, что имеет место — факт — есть совокупность положений вещей». Так, в первом пункте и его подпунктах Витгенштейн вводит первичную терминологию, на которой будет строиться дальнейшее рассуждение. После чего более детально описывает то, как с помощью языка мы описываем мир вокруг.

Он предлагает рассматривать мир как совокупность высказываний, соответствующих действительности. Иными словами, истинных суждений или фактов. Философ утверждает, что мы воспринимаем окружающий мир не как набор вещей, среди которых мы находимся, а скорее как набор наших восприятий этих вещей. Мир есть совокупность наших истинных высказываний относительно его наполнения.

Представьте, что существует стол, книга и чашка. Само наличие этих предметов не описывает мир. Мы определяем его для себя, выделяя в нём отдельные предметы и отношения между ними и выражая их посредством высказываний. Когда мы утверждаем, что чашка стоит на столе, книга лежит рядом и при этом чашка белая, мы озвучиваем некоторые высказывания. Когда эти высказывания соответствуют увиденному нами, они становятся фактами. Это и описывает мир вокруг нас.

Однако, уже здесь я позволю себе немного отойти от его терминологии. На мой взгляд, Витгенштейн неоправданно уходит в реализм, с чем я совершенно не могу согласиться. Я не считаю, что человек способен воспринимать действительность объективно, вне собственного опыта. Поэтому для меня факт является скорее соответствием высказывания некоторому феномену. Я бы назвал это субъективным или феноменологическим фактом, ведь объективный попросту не является проверяемым. Но сейчас не об этом.

Далее Витгенштейн намеренно делает акцент на разделении осмысленности и истинности. Допустим, мы заявляем, что на столе стоит слон. Мы проверяем и видим, что с нашим опытом это утверждение не совпадает, следовательно, является ложным. Однако мы всё ещё способны представить себе такую картину. Мы можем вообразить ситуацию, в которой такое высказывание всё же оказалось бы истинным, а потому, оно является осмысленным.

Таким образом, мы переходим к следующим пунктам. В третьем тезисе мыслитель утверждает, что «Логической картиной фактов служит мысль». В четвёртом же он говорит: «мысль есть суждение, наделённое смыслом».

Здесь он предлагает представить мысль как некоторую картину возможного положения вещей. Допустим, у нас есть высказывание: «кошка сидит на диване». Независимо от истинности этого утверждения, сама картина, мысленно воспроизводимая нами, уже отражает структуру этого логического высказывания.

Сущность 1: Кошка // a
Сущность 2: Диван // b
Предикат: «сидеть на» // F(x, y)

Высказывание: Кошка сидит на диване. // F(a, b)

Само это высказывание уже содержит некоторое возможное положение вещей. Потенциальную истинность и ложность. И уже после восприятия утверждения мы сравниваем его с опытом. Проверяем, действительно ли кошка находится на диване. После чего наделяем озвученное статусом. Независимо от него, предложение осмыслено ещё на этапе формулирования и восприятия, поскольку сама форма логически корректна. Нам не нужно проверять его истинность, чтобы понять, о чём идёт речь.

Далее Витгенштейн переходит к более практической части книги, но она крайне важна для выведения финального тезиса. Я постараюсь максимально сократить, чтобы вы смогли понять суть, хотя я настоятельно рекомендовал бы ознакомиться с ней самостоятельно. А в идеале и со всем трактатом целиком.

Итак, он утверждает: «суждение есть функция истинности элементарных суждений» и «В общем виде функция истинности представляется как [p, ξ, N(ξ)]». Упрощая, философ пытается разложить язык до своего рода атомарных высказываний, из которых посредством логических операций собираются более сложные. Давайте возьмём ещё один пример для наглядности.

Высказывание 1: На улице жарко. // A
Высказывание 2: Светит солнце. // B

Сложное высказывание: На улице жарко и светит солнце. // A ∧ B

В наше время этим никого не удивить. Любой человек, изучавший базовую логику в школе, должен понимать суть описанного примера. Нетрудно придумать огромное количество подобных конструкций. Мысль здесь в том, что сложное высказывание можно разложить на более простые, а его истинность будет зависеть от истинности этих частей и логических отношений между ними.

Отсюда и его мысль о том, что сложные предложения являются функциями истинности более простых. То есть если мы знаем истинность элементарных предложений и знаем логическую структуру сложного, мы можем определить и его истинность.

Учитывая развитие канала, по всей видимости, пора начать активнее его вести. Поэтому вот вам несколько фоточек из отпуска.

По возвращении планирую написать пару текстов о книгах, которые я успел прочитать за последнее время. Там оказалось немало интересного. После этого сяду за второе видео. Уже есть идея, о чём его сделать, и подготовка к реализации уже началась. Думаю, успею выпустить его к середине сентября.

Планов на будущее очень много, кучу вещей хочется реализовать. Так что будем работать и развиваться дальше. Успех первого видео превзошёл мои ожидания, поэтому двигаться дальше хочется ещё активнее. Так что ждём!