22 декабря.

1. Вечер.
Тот вечер спиралью крутило,
как на море старый баркас.
Сквозь мглу запасное светило
светило на окна и нас.

Я был одинок, непригляден,
и, кажется в тряпки, пьян -
всю жизнь сам себе изгадил
через этот проклятый дурман.

2. Я.
Уже и не вспомнить толком
всех бед ту железную сеть.
И я вечерами долгими
себя начинал жалеть.

"Ах, мальчик ты, бедный мальчик -
все злобные, ты - святой.
И все мирские удачи
обходят тебя стороной.

Ведь ты ж ничего плохого
не делал и не говорил
злого, ехидного слова.
Ты ж добр и очень мил!"

Но лгать себе - дело не хитрое,
я докой был в деле том.
И ложь эту целыми литрами
хлебал искривленным ртом.

3. Ты.
Теперь говорить откровенно
себя принуждаю сам -
и правда струится по венам,
и грузом лежит на весах.

Я больше не буду гадом,
я сам закусил удела.
Любовью с первого взгляда,
любовь моя, ты не была.

И хоть целовал тебя жарко
под лёгким, сентябрьским дождём
душе ты не стала припаркой,
которою станешь потом.

Меня ты во мне распознала,
раскусила, как грецкий орех.
Не знал я, что ты увидала
в душе, окромя помех.

Сквозь время тянулось общение -
то вспыхнет, то тлеет углем.
Как тенью, как наваждением -
ты стала моим декабрем.

4. Жизнь
Примчалась ты сквозь метели,
сквозь снега белесый туман.
И песни тоскливую пели
облезшие клен и платан.

И хмель потихоньку из глаза
сквозь веки дымком уходил.
Как жаль, что я понял не сразу,
что я тебе дорог и мил.

Снаружи визжали дороги,
и темень фонарь разрезал...
А в нашем уютном остроге
смотрели друг другу в глаза

два сердца, прекрасно отчаянных,
забыв о мирской суете.
Не знали, не ждали, не чаяли
любовь отыскать в пустоте.