…Я тут подумал: а не бывало ли у меня той странной штуки с влюблённостью? С одной стороны, она иногда вспыхивала сама собой, а с другой — будто бы я сам себя заставлял и «воспитывал» в кого-то влюбляться. То есть чувство становилось эдакой задачей, сконструированной социумом, общественным вкусом, окружением и авторитетами.
Интересно, насколько этот механизм распространяется на день сегодняшний, когда речь заходит о таких вроде бы естественных и простых вещах...
Поймал себя на мысли: бывало ли на самом деле это чувство или я просто внушал себе, что «вот в этого человека нужно влюбиться, он обязан мне нравиться, и именно так на него и следует смотреть»? Правда, помню, что так сработать получалось далеко не всегда. Или наоборот: «вот в этого влюбляться нельзя — это зашквар».

…Эти камни раньше были раскиданы по всему парку. И можете не сомневаться: они — надгробные. Весь этот район и сам парк построены на бывшем кладбище, и стоящие рядом церкви тоже об этом напоминают.
Помню, как на субботниках здесь периодически находили кости, черепа и прочие останки. Но теперь эти валуны просто собрали вместе и соорудили из них элемент ландшафтного дизайна вот в этом уголке.
В мои школьные годы он, по-моему, назывался Миусским парком, а не парком на Слободке (Новослободским), как сейчас. Такое же название носит и крошечный кусочек старого Миусского кладбища, который до сих пор сохранился неподалёку.

…Сейчас я смотрю на эту детскую площадку — она стояла здесь и раньше, но, конечно, была совсем другой. Я позволил себе помолчать дольше обычного и задумался: как по-разному разворачиваются воспоминания в тишине и при проговаривании.
Обращаясь в речь, воспоминание словно сразу обретает собственное действие. Говорение в данном случае становится утилитарным актом, а не просто следствием мысли. Когда же ты молчишь, воспоминание остаётся внутренним событием, прямо воздействующим на тебя. Как только я оформляю его в слова, оно в моём случае немедленно превращается во что-то концептуальное.
Здесь проявляются разные способы работы с памятью у людей. Для меня воспоминание становится поводом выстроить концепцию или связи, превращается в интеллектуальное приключение. Для других же это скорее источник чистого ощущения, впечатления, возможность заново прожить и прочувствовать прошлое. А для кого-то — способ конституирования законов и правил этого мира.
У меня же происходит постоянная пересборка, и новые смысловые пласты продолжают открываться один за другим. Во что именно всё это соединится в итоге, я пока не понимаю, но сам процесс невероятно увлекателен.