В последнее время ярко проявилось еще одно противоречие: между этикой, практикой заботы, нацеленной на развитие отношений, и неолиберальной идеологией, которая нацелена на развитие автономии и, как результат, приватизации заботы. Неолиберализм, с его акцентом на экономическую свободу, индивидуализм и приватизацию рисков, меняет социальные роли мужчин, частично стимулируя вовлеченность в заботу, но при этом сохраняя прагматические и иерархические основы гендерной идентичности. Влияние рыночных ценностей означает, что забота часто рассматривается как индивидуальная ответственность, а не общественная, что обуславливает практики «вовлеченного отцовства» и «сдержанной эмоциональности» у мужчин, поддерживая, как ни парадоксально, 96 гегемонию маскулинности.

Одновременно консервативный поворот в идеологии и социальной политике часто подчеркивает традиционные семейные ценности и роли, ограничивая пространство для альтернативной маскулинности и поддерживая неопатриархальные нормы. В такой атмосфере вовлечение мужчин в заботу интерпретируется через призму реабилитации роли кормильца и главы семьи, обязанностей и долга, а не через новые формы эмоциональной близости и равенства. Современные исследования показывают, что ЗМ развивается в сложной динамике между вызовом патриархату и необходимостью адаптироваться к идеологиям неолиберализма и консерватизма. Мужчины низших классов и маргинали-зованные мужчины часто развивают формы заботы, сочетающие традиционные и новые элементы, что создает скорее гибридные маскулинности, отражающие сложность современных социальных условий, в чем признается и сама Эллиотт в недавней работе. Элисон Пью в книге «Сообщество перекати-поле» подчеркивает, что маскулинность в условиях экономической нестабильности — это опыт, пронизанный неопределенностью и поиском статуса, поскольку традиционные мужские роли «защитника» и «кормильца» ослаблены. В неолиберальной экономике многие мужчины сталкиваются с потерей устойчивых рабочих мест, ослаблением семейных и социальных связей, что ведет к новым формам маскулинности, в основе которых лежит неуверенность в традиционных моделях гендерной власти. Это по совокупности и способствует порождению «гибридных маскулинностей» — в духе метафоры «перекати-поле» — то есть совмещающих доминирование с подбираемыми практиками заботы. Участие в реализации заботы в семье и в профессиональной сфере оплачиваемого ухода становится одним из адаптивных способов восстановления социального статуса и самоидентификации.

Таким образом, хотя современные модели маскулинности все чаще включают элементы эмоциональной уязвимости и готовности к заботе, ЗМ — это скорее не альтернативная маскулинная идентичность, а целый спектр концептуальных и дискурсивных реакций на интервенцию привлекательной социальной идеи: от утопической программы, надежды на искомые изменения гегемонной маскулинности до гибридной стратегии ее приспособления в изменяющихся условиях при стремлении сохранить властные притязания.


Рождественская Елена Юрьевна
Симонова Ольга Александровна
Возможна ли «заботящаяся маскулинность»? Перспективы и границы теоретической концепции Карлы Эллиотт