С середины 2000-х годов заботливая мужественность или «заботящаяся маскулинность» (ЗМ) (в дальнейшем теоретически разработанная Карлой Эллиотт) стала перспективной, нормативно-политической концепцией и исследовательской программой, нацеленной на расширение публичного дискурса об альтернативной маскулинности, включающей в себя ценности, вытекающие из феминистской этики заботы, такие как взаимозависимость, поддержка, эмпатия, внимание и совместная ответственность, разработку практик вовлечения и законодательных мер по упрочению институциональных основ для реализации ЗМ и политики гендерного равенства.

<...>

Через концепцию заботы как труда, этики и практики Эллиотт анализирует идентичность «нового мужчины» или новые конструкции мужского гендера. Концепция ЗМ с момента публикации в 2016 году приобрела большую популярность в гендерных исследованиях, особенно в специализированном поле изучения мужчин и маскулинностей, а еще уже — в «критических исследованиях мужчин и маскулинностей» (CSMM — Critical Studies of Men and Masculinities), которые связаны с изучением трансформаций в гендерных отношениях с позиций критического подхода к конструированию гендерной идентичности и изучения перспектив гендерного равенства. Эллиотт утверждает, что современные представления о мужественности уже начинают принимать новые формы, поэтому назрела необходимость подвести итоги многочисленным исследованиям мужчин и мужественности и теоретически разработать понятие ЗМ, которое включало бы теорию заботы.

Согласно концепции Р. Коннелл, гегемонная маскулинность фиксирует патриархатный порядок через доминирование и исключение, но эта гендерная идентичность уже не является основной и доминирующей. Эллиотт подчеркивает, что маскулинность — не жесткая, а множественная социальная конструкция, поэтому существует множество альтернативных форм маскулинности. Среди разнообразия мужских идентичностей формируется и такая, которая соответствует тренду на гендерное равенство, — ЗМ, которая подразумевает отказ от доминирования как черты мужского гендера и «включает в себя ценности заботы, такие как позитивные эмоции, взаимозависимость и фокус на отношениях (relationality)». При этом Эллиотт характеризует свою концепцию как основанную на практике, что означает, что автор рассматривает заботящуюся маскулинность как включающую в себя реальные практики заботы — уход, родительские практики, помогающие профессии и др. Иными словами, практики или труд заботы являются основанием для построения новой маскулинности, поскольку они сами по себе могут обладать преобразовывающей силой.

Эллиотт расширяет понятие гендерного равенства через интеграцию этики заботы, поскольку стандарты равенства устанавливаются обладающими властью и часто отражают мужскую перспективу. Равенство не должно означать, что женщины становятся «более похожими на мужчин», а скорее должно включать «ценности и добродетели заботы». Основные ценности заботы — эмоциональность, взаимозависимость, внимание к другим — традиционно ассоциировались с женственностью, и женщины были как будто были единственными носителями заботы. Но эти качества могут быть частью маскулинных идентичностей, тем самым создавая равноправные отношения в разных сферах общества. Базируясь на работах Джоан Тронто, Кэрол Гиллиган, Евы Киттей и Вирджинии Хельд, Эллиотт утверждает, что забота — это не просто практическое действие, а этическое и политическое понятие, необходимое для построения справедливого общества. Поэтому, если ее ценности будут поддержаны и распространены в гендерных отношениях, то и гендерное равенство будет достижимо. И более того, мужчины должны сами через труд заботы участвовать в его установлении. Известный спор о том, должны ли мужчины бороться за гендерное равноправие, Эллиотт перемещает в область практического осуществления заботы.

Почему Эллиотт считает возможным формирование ЗМ и ее разновидностей, которые зависят от конкретного социально-культурного контекста? Эллиотт выдвигает основной критический аргумент против понятия гегемонной маскулинности как объясняющего современные гендерные отношения: это понятие не описывает жизнь мужчин в подчиненном положении, например, представителей меньшинств, бедных и др. Второй аргумент — гегемонная маскулинность чрезвычайно затратна и для самих мужчин, и для женщин, и для детей. Поэтому появляется возможность для становления новых гендерных форматов маскулинности, что требует теоретической разработки. Эллиотт убеждена, что «смягчение» маскулинности, то есть сдвиг в сторону гендерного равенства, может обогащать жизнь мужчин, женщин и детей, способствуя установлению сотрудничества, интимности и расширению эмоционального репертуара.

Эллиотт исходит из различения заботы для кого-то (caring for — то есть решение задач заботы, в том числе и профессиональных) и заботы о ком-то (caring about — аффективной привязанности, отношений в процессе заботы, подразумевающих бережное отношение одновременно и к объекту, и субъекту заботы). Это различение служит Эллиотт для того, чтобы показать, что забота не подразумевает только «техническое» осуществление ухода, оба компонента имманентны заботе, то есть эмоциональный компонент и формирует заботу, даже если она осуществляется в коммерческих сервисах. Забота интимна, эмоциональна, аффективна и сфокусирована на отношениях, предполагает привязанность и солидарность. Также забота формирует для своей реализации этику, о которой уже написано довольно много. Отсюда Эллиотт предлагает рассматривать ЗМ как практику, где центральную роль играют отказ от доминирования, традиционно связанного с гегемонной маскулинностью, и усвоение ценностей заботы.

Что же означает этот отказ от доминирования? С точки зрения Эллиотт, которая полагается на работы Е. Киттей, важно, чтобы отношения зависимости не превращались в доминирование одного, нарушая интересы другого. Эта зависимость должна использоваться только для пользы другого, в интересах другого, и неравенство в отношениях заботы должно и может служить обеим сторонам, а отношения зависимости должны превратиться в отношения взаимной зависимости. Отказ от доминирования, с точки зрения Эллиотт, закодирован в этике заботы — не использовать власть и зависимость во вред всем сторонам заботы, не использовать заботу для доминирования и усугубления неравенства. Как мы прочитали К. Эллиотт, она сделала ставку на власть и доминирование как ядро маскулинности, не тематизируя остальные аспекты. Поэтому возникает вполне закономерный вопрос: как теоретически тогда будет выглядеть маскулинность? Традиционная маскулинная идеология ориентирует мужчин сохранять эмоциональную независимость и избегать уязвимости. Например, Роберт Брэннон указывает в качестве норм маскулинности необходимость: 1) отличаться от женщин; 2) добиваться успеха и опережать других мужчин; 3) быть сильным, независимым и не показывать слабость; 4) обладать властью над другими. Исключая последний компонент, мы получаем сложную задачу самоопределения и самоутверждения у мужчин, лишенных власти.

Этика заботы включает фокус на эмоциях, которые считаются позитивными и ценятся людьми, — сочувствии, эмпатии, чувствительности к нуждам других, отзывчивости, сострадании и других эмоциях, которые порождаются различиями в статусе нуждающихся в заботе и способными ее осуществлять, что и отсылает к взаимной зависимости. Эллиотт опирается на работы Нила Хэнлона, который делает акцент на эмоциональной насыщенности взаимно зависимых отношений заботы, и утверждает, что мужчины могут получать вознаграждения именно от эмоциональной стороны этих отношений. Позитивные эмоции, чувство ответственности и взаимозависимость рассматриваются Эллиотт как важные составляющие ЗМ, поскольку осуществление заботы побуждает мужчин к чувству ответственности, дает им чувства «компетентности», гордости, радости, ощущение счастья, уважения, любви, замещая страх и властность.