В книге 1995 г. «Что насчет нас?» (What About Us?), ставшей своеобразным ответом на зарождающийся феминизм третьей волны с его пренебрежением к матерям, Морин Фрили описывает поход по магазинам с десятилетней дочерью и взрослой подругой. Фрили примеряет платье, и оно так нравится ее дочери, что та просит купить его впрок, чтобы носить, когда станет постарше. Фрили и ее подруга смеются.

«Дочь не поняла, в чем причина нашего смеха. Я сказала, что со временем она поймет все и даже больше, чем хотела бы, особенно если я сдержу обещание.
– Но я хочу это платье! – настаивала она.
– Перехочешь, когда дорастешь до него.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю.
– Опять ты за свое! – сказала она. – Думаешь, что знаешь, чего я буду хотеть, когда вырасту. Но ты не можешь знать этого! Так нечестно!
Дочь выбежала из примерочной, а я снова заулыбалась. Но, поворачиваясь к подруге, я как будто увидела свое отражение. Вот она. Вылитая моя мать, так же надменно мне улыбающаяся».

Фрили застряла между матерью, которая знает ее лучше, чем она себя, и дочерью, убегающей от нее, потому что она знает, что та не захочет носить платье. Мать видит ее насквозь. Дочь не хочет даже взглянуть на нее. Именно так я часто чувствую себя, когда пишу, – застрявшей между двух поколений. С одной стороны – поколение феминисток, убеждения которых я в юности отвергала (Слишком эссенциалистские! Слишком неприличные! Слишком женские!), а когда доросла до них, то высокомерно присвоила себе, как будто сама их придумала.

С другой – молодежь, вероятно считающая меня надменным и поучающим предостережением о том, во что нельзя превратиться. В этом смысле средний возраст чем-то похож на подростковый: эдакий переходный период, сложная смесь заносчивости, ужасной неуверенности в себе и множества пугающих открытий.

Но есть разница: если в подростковом возрасте я стремилась к бунтарству и искала способы быть не такой, как все, то достигнув среднего возраста, я стала тянуться к своим ровесницам. Стоит добраться до этого страшного места, и становится гораздо проще отбросить мизогинные предрассудки, сделавшие его таковым. Пропадает стыд, и тебе уже не так неловко быть «одной из женщин».

«Патриархат, – пишет Герда Лернер, – может существовать только при согласии женщин. Это согласие подразумевает, среди прочего, отказ женщинам в собственной истории и разделение женщин».

Моя книга о ненависти к женщинам среднего возраста, которая распространяется и подрывает позиции всех женщин. Но она также и о любви, возможной между нами, – настолько пугающей, тревожной и отторгающей, что нам не позволяют собираться так, как мы бы хотели, определять и называть связующие нас нити, смотреть друг на друга без страха и подозрения.

Молодая версия меня отвергла эту любовь из-за ее низкого статуса, но когда она не стоит у моего плеча, спрашивая, кем я стала, я сама шепчу ей на ухо, подначиваю ее и пытаюсь совратить с истинного пути. Как самая настоящая ведьма.


Виктория Смит
ВедьМЫ