До 2018 г. убийства женщин старше 59 лет не включались в отчеты о преступлениях в Англии и Уэльсе, из-за чего большинство эпизодов насилия, жертвами которых они становились, оставались неучтенными (сейчас эту цифру подняли до 74 лет, хотя средняя продолжительность жизни женщин в Великобритании составляет 82,9 года).

«Когда вы изучаете данные полиции об абьюзе, изнасилованиях и убийствах, вы замечаете, что они не включают в себя пожилых женщин, – говорит Боуз в интервью журналистке Guardian Ивонн Робертс. – Любое преступление такого рода рассматривают как несчастный случай, нейтральный с точки зрения гендера. Другими словами – как “насилие над стариками” без виновного».

Но дело не в том, что убийства пожилых женщин выглядят менее жестоко и поэтому более неоднозначно. Наоборот, им чаще, чем молодым женщинам, наносят пять и более увечий, помимо необходимых для убийства, – даже в случаях, которые позже признают убийствами из милосердия. В своей статье Робертс даже ссылается на исследование, согласно которому убийцы пожилых женщин с наименьшей вероятностью проявляют раскаяние или эмпатию.

Если убийства пожилых порой и вовсе не рассматриваются как убийства, то с женщинами среднего возраста дела обстоят пусть и немного, но лучше. В апреле 2016 г. новеллистка Хелен Бейли была убита своим партнером Йэном Стюартом, с которым она за четыре года до этого познакомилась в группе поддержки для тех, кто скорбит по своим умершим партнерам. Во время суда над Стюартом пресса снисходительно отмечала, что привязанность Бейли к человеку, который позже убьет ее, – это типичный признак депрессии женщины среднего возраста.

На соответствующие утверждения ссылается колумнистка Дебора Орр: «В Daily Telegraph писали, что многие женщины среднего возраста оказываются невероятно одинокими. Daily Mail отмечала, что одинокие женщины средних лет невероятно уязвимы. Но интересней всего определение, которое они дают таким женщинам. Для них это “женщина на склоне лет”. Подождите. На склоне лет? На момент убийства Бейли был 51 год, а когда она только встретила своего убийцу, ей было 47 лет. Одна из причин, по которой ее смерть так трагична, заключается в том, что в ином случае она могла бы прожить еще довольно долго. Она могла раскрыть свой потенциал, быть счастлива».

Тот факт, что трагедией становится не жестокость партнера Бейли, а ее старение, обязан культуре, которая, как отмечает Орр, «продолжает настаивать, что женщина с каждым годом теряет ценность». Именно она, а не средний возраст подводит человека к эмоциональному и физическому уничтожению.

На женщин оказывают давление: требуют, чтобы они не старели, магическим образом заморозили себя и продолжили вносить свой вклад в жизнь общества. В результате их смерть кажется менее значимой, как будто это люди, которые изначально не были «в полной мере живы». А может, все как раз наоборот? Мы единственные по-настоящему живые женщины в массе неземных, бестелесных женщин будущего, и если кому-то еще суждено умереть в современном мире (еще одно преступление против биологического неэссенциализма), так это нам. Беда даже не в том, что эта логика подтвердится при первом же убийстве немолодой женщины снисходительным отношением к ее любящему мужу, который «просто сорвался». Беда в том, что мы этого даже не заметим. Мы верим, что немолодые женщины уже отжили свой век и продолжают существовать лишь внешне, что наши тела, взгляды и интеллектуальное наследие будут гореть синим пламенем. Эта вера заставляет нас мучиться, а когда необходимо, сама избавляет нас от этих мучений.


Виктория Смит
ВедьМЫ