Работы по обычному праву 1860-1870-х гг. регулярно констатировали высокий уровень супружеского насилия в крестьянских семьях, а также несправедливое отношение волостных судов к женщинам, пострадавшим от насилия в семье, что подтверждали отчеты 1880-х гг. и первые статистические данные1. Публицистика того времени создала и широко тиражировала собирательный портрет мужа-женоненавистника: необразованный и невежественный представитель низших/беднейших слоев (как правило, крестьянства) . Однако только ли представители бедного крестьянства били своих жен, и могла ли грамотность, в том числе юридическая, помочь женщине защитить себя?

<...>

Все выявленные нами случаи насилия в семье в Тобольской губернии рассматривались окружным судом, в Тверской - в окружных судах (Тверском и Ржевском), волостных судах, мировыми и городскими судьями, а также духовной консисторией, в Ярославской губернии - в окружном, волостном, уездных и мировых судах, уездных по крестьянским делам присутствиях, духовной консистории, на съездах мировых судей и у земского начальника.

Изученные дела были инициированы жалобами потерпевших, реже кем-то из родственников жены или свидетелей из соседей. Нередко в своих заявлениях женщины жаловались на побои, которые терпели на протяжении всей супружеской жизни. Как правило, систематические побои не являлись причиной обращения в суд, поводом становилась угроза жизни, а также другие сопутствующие проблемы, например, отказ от содержания жены и детей, изгнание из дома, растрата сбережений и имущественные споры в семье.

<...>

На судоговорении каждая из сторон, высказываясь о поводе, приведшем к насильственным действиям, приводила разные, порой противоположные суждения. Женщины предлогом к последовавшему со стороны мужа применению силы называли те ситуации, когда они выражали свое несогласие ему лично (в том числе обвиняли в изменах) или другим, вышестоящим лицам (жаловалась старшине), когда мужья хотели отобрать их имущество, а также когда подобным способом муж вымещал на жене свое недовольство поведением тещи. Так, например, одна из потерпевших хотела надеть валяные сапоги, муж запретил («Ты их не стоишь»), после возражений жены: «Неужели я за семь лет жизни с тобой их не заслужила?» последовали его враждебные действия.

Обвиняемые, как правило, не признавали себя виновными, считая, что они только «побранили» жену. Они чаще называли следующие предлоги, спровоцировавшие конфликт и противоправные действия: непослушание жены («хотел даже заявить в полицию»), ее пьянство («застал ее нетрезвой в трактире» (неподтвержденный факт)) и воровство из дома («воровство хлеба и грубые поступки против него и его родителей»), попытки избавиться от нерожденного ребенка, разгульный образ жизни (в том числе и раздражение на тещу из-за того, что та подстрекала дочь к разводу и не запрещала ей распутного поведения), измены (часто надуманные), неуважительное отношение к родителям, а также когда жены оказывались после венчания не девицами.

Объективными же причинами побоев чаще всего были пьянство (большинство преступных действий совершено в состоянии алкогольного опьянения), жестокий характер мужа, болезни (неспособность к брачной жизни), венчание против воли (по желанию помещика).

На третьем этапе прокурор, получив результаты следственного производства, составлял обвинительный акт и выносил его на рассмотрение окружного суда, если в деле имелись основания к обвинению, в противном случае возвращал его
следователю для дополнения и прояснения обстоятельств . Для составления обвинительного акта в ходе следствия было важно определить следующие факторы: 1) тяжесть побоев, которая устанавливалась присяжными заседателями (при отсутствии врачебного заключения она фиксировалась со слов свидетелей и самой потерпевшей); 2) наличие беременности; 3) обдуманность намерений; 4) умышленность или случайность; 5) наличие угрозы лишения жизни; 6) состояние алкогольного опьянения в момент совершения противоправных действий. Следовательно, именно проводивший экспертизу врач устанавливал тяжесть побоев, без его подтверждения добиться соответствующего наказания было невозможно.

<...>

Обвиняемые в преступлениях «против телесной неприкосновенности» могли уменьшить или вовсе избежать наказания. Рассмотрим, какими способами им удавалось это сделать.

Уменьшение вины, следовательно, и наказания происходило в определенных случаях.

1. При наличии раскаяния в содеянном «по одному из первых на допросе убеждений или увещаний». Присяжные заседатели могли признать, что подсудимый заслуживает снисхождения, и снизить наказание на одну или две степени наказания. Так, в 1873 г. присяжные заседатели признали заслуживающим снисхождения бывшего причетника, почетного гражданина Ярославской губернии С.П. Смирнова, истязавшего жену (буйствовал, жестоко обращался, резал ножом руки, обещал убить), потому что он сознался на суде в содеянном, за исключением порезов (якобы жена сама поранилась). Несмотря на то, что обвиняемый «действовал с разумением», 1 степень ст. 31 была заменена 3 степенью, а также избрантолько запрет отлучки от места жительства на год с последующим запретом выезда на 4 года, временное же заключение под стражу было отменено.

2. При наличии доказательства доведения до преступления обидами и оскорблениями со стороны жены.

3. В случае отсутствия у истицы юридической грамотности. В некоторых делах по неясной причине нет сведений о проведении медицинской экспертизы, без которой добиться правосудия было невозможно. По причине недостатка доказательств не только уменьшалось наказание, но и вовсе могло быть закрыто дело.

Кроме того, существовала некоторая вероятность избежать наказания, причем часто по независящим от виновного обстоятельствам.

1. Если телесные повреждения не были зафиксированы посредством медицинской экспертизы, на теле жертвы не были замечены серьезные последствия побоев, а соседи их не видели, то суд не верил истице на слово. В подобных случаях не помогала и образованность последней. Так, чиновнице Ярославской губернии В. Раевской, требовавшей развода в связи с тем, что «муж ежедневно ругает ее матом, бьет и душит», в 1875 г. было объявлено заключение прокурора о том, что «супруги обязаны жить вместе. Всякие акты, клонящие к самовольному расторжению супругов, запрещены». Так как единственный привлеченный свидетель не подтвердил совершение преступления, медицинская экспертиза назначена не была.

2. При неявке обеих или одной из заинтересованных сторон, например, обвинительницы. Подобное произошло в деле Тверского окружного суда о крестьянах Васильевых 1899 г.

3. Даже при рассмотрении дела в окружном суде, отправленном в эту инстанцию в силу серьезности нанесенного вреда здоровью потерпевшей, некоторые женщины примирялись с супругом. А согласно ст. 157 УоН примирение до приведения в исполнение приговора отменяло наказание. Председательствующий на заседании окружного суда объявлял, что «дело слушается в порядке частного обвинения и может быть прекращено примирением сторон» и предлагал супругам примириться. Так, в 1870 г. следствие по делу о жестоком обращении купца Тверской губернии Н. Вихорева с женой было прекращено вследствие примирения супругов. В итоге муж потерпевшей избежал наказания, несмотря на то, что со слов истицы муж неоднократно наказывал ее розгами и наносил побои, от чего она преждевременно родила двух мертвых младенцев.

4. Долгие сроки рассмотрения дел также сказывались на их исходе, так как если истица не доживала до суда без прямой связи с побоями, то обвиняемый муж оставался безнаказанным. В некоторых случаях движение делопроизводства не ускорялось даже после многочисленных жалоб потерпевшей в различные инстанции. Ярославский мещанин С.Ф. Савельев не раз бил и даже однажды хотел убить жену камнем (с ее слов, доказано не было). В течение срока рассмотрения приставами дела в 1864-1867 гг. побои усилились, потерпевшая просила ускорить движение дела и передать его следователю. Врачебное отделение признало побои тяжелыми, о чем было сообщено в уездный суд. Однако почти через 2,5 года после подачи жалобы женщина умерла, дело было закрыто, в связи с чем Савельев избежал наказания.