Она с малых лет охотно принимала все знаки внимания мальчиков — от ударов портфелем по спине до записок с приглашением на каток. Все их ухаживания воспринимала как должное. Она словно бы сразу родилась девочкой-женщиной.
Определенная асимметрия в моделях гендерной социализации, описанных авторами школьных повестей, отражала гендерную ситуацию, сложившуюся в советском обществе в период «позднего социализма». Эта асимметрия становится более выраженной, когда речь идет о персонажах-взрослых. За редким исключением (таким, как проза В. Крапивина) взрослые героини, появляющиеся на страницах школьной повести, получают от автора не только описание внешности, но и ее оценку («сильно располнела», «очень женственна», «самой не больше сорока пяти, а принарядится, подгримируется, и того не дашь», «учительницы, блондинка и брюнетка, искусно завитые», «немолодая огрузневшая женщина», характеризуется их семейное положение, часто не являющееся необходимым для развития сюжета и дальнейшего раскрытия образа:
Была она полноватая одинокая женщина лет сорока пяти. Ходила в тренировочных брюках, в пионерском галстуке, что вовсе не требуется от воспитателя, и в старомодных очках без оправы.
или излагаются иные подробности, переключающие повествование в регистр текста, адресованного скорее взрослой аудитории, чем читателю-ребенку или подростку:
У нее слабость к нарядам и косметике, она еще не теряла надежд на любовь и семью. Или хотя бы поклонника, с которым можно бы показаться на каком-нибудь мероприятии в Доме учителя. Сходить в кино не с кем! Год назад старшего инспектора Надежду Романовну оставил муж. Разрыв произошел грубо, скандально. Все роно знало о случившемся. Обсуждали подробности, женщины шумно выражали сочувствие. Стараясь казаться равнодушной, она отвечала, что сама бросила мужа: пьяница, опостылел!
Все знали, что это выдумка, и еще оживленнее шептались, пересудам не было конца
Подобная фиксация на темах, считающихся традиционными и видообразующими для женской литературы в жанре школьной повести характерна не только для авторов-женщин (М. Прилежаевой, Г.Галаховой, А.Драбкиной, Г.Щербаковой), но и для авторов-мужчин. Взрослые герои-мужчины описываются в тексте от автора по иной модели: чаще всего характеризуется их род занятий, социальный статус, во внешности подчеркиваются черты мужественности, суровости или слабости, важным параметром становится оценка агрессивности (насколько взрослый персонаж-мужчина может быть опасен для героя-ребенка) или уязвимости. Упоминание матримониальных обстоятельств не игнорируется, но в большей степени фиксируется на том, что у персонажа есть дети, чем на том, что он является супругом, женихом или возлюбленным.
Более выраженная гендерная поляризация героев-взрослых по сравнении с героями-детьми, возможно, связана с тем, что гендерные роли взрослыми персонажами уже освоены, и, будучи изображены в рамках поэтики школьной повести, они так же, как и «детские типы», представляют собой клишированные образы «женственных женщин» и «мужественных мужчин».
Сергиенко Инна Анатольевна
«Гендерная дидактика»: голос автора в советской школьной повести 1960-х–1980-х гг