«Материальным реле, связывающим каждый отдельный мозг и общество, индивидуальное поведение с социально-экономическим содержанием, служит речь – не лингвистическое понятие «языка», а психологическое (или психолингвистическое) понятие речевого общения. Если кибернетика широко распространяет понятие «информация» и на животных, и на машины, то в передаче информации между людьми есть некий специфический фильтр, которого нет у животных и машин и которым кибернетика не занимается. А именно информация между людьми проходит через фильтр доверия и недоверия. Информация может быть абсолютно истинной и полезной и все-таки остаться не принятой, не пропущенной фильтром. И наоборот, информация может быть ложной и вредной, но принятой в силу открытости для нее шлюза доверия. Информационными тут подразумеваются две ее формы, несколько отличающиеся друг от друга в человеческой психике: побудительная (приказ, совет, просьба, запрещение, разрешение в отношении тех или иных действий) и констатирующая (информация о фактах). Можно ли их как-либо свести одну к другой? Да, в конечном счете, и информация о фактах служит побуждением к тому или иному действию или воздержанию от действий. Естественно, что фильтр недоверия сильнее выражен при первой форме побуждения, чем при второй. Получив инструкцию, указание действовать, мы первым делом вольно или невольно сверяем свою реакцию с выяснением лица того, кто нас побуждает».

Учебник – текст авторитарный, у ученика не может возникнуть сомнение по поводу того, чему он учит, и тем более по поводу того, что в нем представлено как «известное». Фильтр недоверия в этом случае отключен.

Представляется не менее важным в контексте учебных дел и следующее замечание Поршнева: «Характерно, что в онтогенезе, на протяжении жизненного развития индивида, суггестия имеет неизмеримо большую власть над детьми (достигая кульминации в 8—10-летнем возрасте), чем над взрослыми».

Подведем итоги. На этапе наибольшего доверия и наибольшей подверженности внушению ребенок посредством школьного учебника оказывается встраиваемым в реальность, конструируемую учебником. Мир зайцев и волков с их непростыми отношениями, мир плиточников и огородников, парадов и керосина, мир с Марианской впадиной и Джомолунгмой – та реальность, с которой придется иметь дело подросшему с начала века россиянину. Посредством каких коммуникативных практик и какого опыта он будет создавать собственный мир, как и когда он включит фильтр недоверия по поводу полученных из школы бессвязных заготовок реальности, пока неизвестно.


Светлана Адоньева
Символический порядок