У женщин ситуация с карманами долгое время была совсем отличной от мужчин. Но когда они взяли на вооружение подобные «ручные емкости» для ношения повседневных вещей, люди вдруг начали обращать на это различие больше внимания.

Отмечая в 1828 году «громадный интерес» к «карманному вопросу», дамский журнал La Belle Assemblée сообщал о том, что «столь серьезные предметы… вызвали не менее серьезные разногласия». Хотя рассказы о неравенстве полов по части карманов регулярно подавались (и до сих пор подаются) под соусом некоего юмора или снисхождения, они, по существу, поднимают весьма серьезный вопрос: почему в мужской одежде имеется такое множество вшитых карманов, являющихся ее неотъемлемой частью, а в женской их настолько мало?

По мере перехода к современному женскому платью, но все еще без намека на равенство, женщины стали задавать этот вопрос все более настойчиво. Подозрения, что за этим стояло нечто вроде гендерно-политического заговора и что привилегии мужчин можно «вшить в брюки», подпитывали прокси-войну между полами, подспудно бурлившую на протяжении двух с лишним столетий.

В начале XIX века пресса вовсю развлекала читателей пренебрежительными отзывами о новой моде, с особой изощренностью глумясь над «глупостью» женщин – ведь они безропотно смирились «с крайне неудобным обычаем обходиться без карманов». В тот период дамы были готовы скорее поступиться свободой своего потребительского выбора, нежели пойти наперекор моде, поэтому нападки продолжались.

Насмешки в адрес женщин не ослабевали и после того, как они нашли очень практичную альтернативу карманам – ридикюли. Пользуясь ридикюлями, женщины, по сути, выставляли свои карманы, которые когда-то были весьма интимной частью образа, на всеобщее обозрение. Когда их относили к нижнему белью, столь открытая демонстрация этой части одежды воспринималась многими как зрелище весьма непристойное.

Иллюстрация 1800 года подчеркивает эту связь, одновременно высмеивая женщин, выбравших столь непрактичные платья. Модные дамы изображены в своих зимних нарядах: их украшенные цветами шляпы с густыми вуалями мешают обзору; их полупрозрачные платья, подчеркнуто обнажающие отдельные части тела, едва ли оберегают от холода; а ридикюли, свисающие с запястий на все более длинных шнурках, бьют их по ногам, не защищенным даже подобием чулок. Неудивительно, что французское название réticule было быстро переиначено англичанами в созвучное ridicule.

Подвесные карманы к тому времени стали ассоциироваться с женщинами традиционного склада, трудолюбивыми домохозяйками и «пожилыми дамами». В карманы честно помещалось все, что нужно было иметь под рукой – полезно, если верить отзывам тех, кто горько сокрушался по поводу того, что они ушли в прошлое. В 1796 году в письме одной дамы сыну мы находим указание на то, что произошло это не без вмешательства тайных политических сил: «не вздумай жениться на одной из этих женщин с ридикюлями, так называемых антикарманисток», – предупреждает сына широко известная в ту пору суфражистка из штата Делавэр миссис Риджли. Для убедительности она сравнивает сестер молодого человека с привлекательной, но «жеманной» молодой особой, которая, придя с визитом к сестрам Ридли, изобразила немалое удивление, застав их за шитьем. Жеманница-гостья самоуверенно заявила, что в жизни не носила при себе ножниц, наперстка, иголок и ниток, «ибо это ужасно для леди – носить на себе пару карманов. Французские дамы ничего подобного себе не позволяют». А ведь категорический отказ модниц от подвесных карманов подразумевал также и отречение от традиционных видов женского рукоделия. В понимании миссис Риджли, это сильно снижало шансы какой бы то ни было молодой женщины стать супругой кому-то из мужчин ее благородного семейства


Ханна Карлсон
Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете