Но на деле судебные исполнители, перегруженные делами об алиментах, не спешили разыскивать пропавших или просрочивших платежи ответчиков. Мужчины меняли работу и адреса, пытаясь избежать выплат. Один парень в течение двух лет так часто менял работу, что ему пришлось получить новый паспорт: в старом больше некуда было ставить штамп о месте работы. Судебные исполнители иногда отправляли женщин на работу к бывшим мужьям, чтобы забрать их деньги. Работодателям или бухгалтерам, которые зачастую «теряли» судебные приказы и «забывали» вычитать присужденные суммы из зарплаты ответчиков, несложно было отделаться от женщин, не знающих своих прав и не привыкших иметь дело с бюрократией. В некоторых случаях судебный исполнитель лишь отправлял обычную повестку, предписывающую ответчику заплатить, и не предпринимал никаких дальнейших действий по делу. Некоторые исполнители просто посылали судебный приказ по почте по месту работы ответчика, что, как правило, не приносило никаких результатов. В любом случае тысячи женщин с нетерпением ждали выплат, которые так и не приходили.

Более того, карательные меры редко применялись к мужчинам, отказывавшимся платить алименты. Хотя Уголовный кодекс устанавливал, что «злостная» неуплата наказывалась шестью месяцами тюрьмы или штрафом до 300 рублей, Верховный суд в 1927 году постановил, что неуплата алиментов или содержания детей может считаться «злостной» только в том случае, если у ответчика были средства, но он отказался их выплатить. Учитывая вполне реальные трудности рабочих и крестьян с выплатами, женщины имели ограниченные возможности для судебного принуждения.

В результате задержек и трудностей, мешавших выплате алиментов и содержания детей, ВЦИК и СНК в 1928 году постановили, что лица, ответственные за выплату алиментов, должны сообщать судебному исполнителю и своему работодателю о любых изменениях в адресе, месте работы или заработке. Непредоставление информации об этих изменениях считалось уголовным преступлением. Несколько месяцев спустя Наркомат внутренних дел (НКВД) разослал в краевые, областные и губернские отделы циркуляр с требованием обратить более пристальное внимание на разводы и алименты на детей. Местным органам предписывалось автоматически передавать в суд все дела, в которых оспаривались алименты. НКВД поручал местным ЗАГСам информировать родителей об их материальной ответственности перед детьми и следить за тем, чтобы алименты были четко установлены в тех случаях, когда это необходимо. Эти инструкции, ранняя административная попытка усилить ответственность семьи, были прямым результатом проблем, возникшим в результате передачи разводов из судов в ЗАГСы.

Проблемы сохранялись – и даже усилились – к началу 1930-х годов. Хотя мужчины продолжали нарушать судебные предписания, в период с 1932 по 1934 год число приговоров за неуплату фактически сократилось. И даже в тех случаях, когда приговоры выносились, они были мягкими. Большинство мужчин приговаривались к принудительным работам, обычно сроком на шесть месяцев, которые они должны были отбывать на своем рабочем месте. На практике это было чуть больше, чем штраф. Значительный процент получал приговор в виде «условно-принудительного труда», что являлось практически синонимом оправдательного приговора


Венди Голдман
Женщины, государство и революция