«Пожалуйста, только не секс, мы из Японии» — дискурсивная формула, которую выводит социолог Элис Пэчер в книге «(No) Sex in Japan: The Sociology of Asexuality in Intimate Relationships» («В Японии секса нет. Социология асексуальности в интимных отношениях»), чтобы проблематизировать набирающий обороты феномен браков, в которых пара может больше месяца не заниматься сексом и не беспокоиться об этом. В обыденной речи брак без сексуальной жизни, не различая добровольную асексуальность и вынужденную сексуальную депривацию, называют белым браком.

<...>

Фундаментальная значимость исследования Пэчер состоит в выдвижении гипотезы о том, что отказ от секса больше не может рассматриваться как девиация, а должен изучаться как манифестация локального культурного порядка.

В то время как в западном дискурсе, продвигаемом, в частности, Всемирной организацией здравоохранения и Международной ассоциацией сексуального здоровья, сексуальное благополучие человека, в том числе его удовлетворённость сексуальной жизнью, считается неотъемлемой составляющей общего здоровья и качества жизни, в японском обществе происходит осмысление того, что сексуальные отношения больше не являются необходимым элементом супружества.

Описанный Пэчер кейс Японии радикально проблематизирует западные универсалистские подходы к супружеской близости. Он показывает, что сексуальность в браке не обязательно усиливает интимность и не всегда воспринимается как желаемая часть семейной жизни. Это открывает поле для пересмотра теоретических оснований исследований интимности, ставит под сомнение нормативные установки о сексе в современном браке, доминирующие в западной исследовательской мысли, и подталкивает к признанию культурного многообразия режимов интимности.

<...>

Книга Элис Пэчер убедительно демонстрирует, что интимность — это не универсальное качество супружеских отношений, а культурно обусловленный и исторически изменчивый конструкт. Сравнение Японии и Германии, положенное в основу исследования, позволяет выявить принципиальные различия в том, как сексуальность вплетена в социокультурные представления об интимной близости между людьми, в том числе в браке.

На данных глубинных интервью Пэчер показывает, что в немецкоязычном контексте интимность понимается как Gemeinschaft — символическое и физическое пространство для двоих. Сексуальные отношения рассматриваются как ритуальная практика, укрепляющая эмоциональную связь между партнёрами, источник удовольствия, смысла и самоподтверждения. Респонденты из Германии подчёркивают важность добровольности, признания и доверия. Интимность в немецкой модели тесно связана с индивидуальной сексуальной идентичностью, личным правом на удовольствие и необходимостью открытой этической коммуникации внутри пары, стремящейся к взаимности.

Японская модель супружеской интимности устроена иначе. Здесь сексуальность часто отождествляется с выполнением социальных и репродуктивных ролей, а не с личной идентичностью и эмоциональной близостью. В этой логике секс воспринимается не как выражение желания, а как социальная функция. После рождения ребёнка супружеская интимность в Японии всё чаще сводится к родительству и совместной заботе, тогда как эротизм вытесняется за пределы брака — в порнографию, внебрачные связи и коммерческие формы сексуальности.

Япония сталкивается с расщеплением между институциональной и эмоциональной жизнью. Семья и сексуальность превращаются во враждующие миры. Секс в браке зачастую трактуется японцами как «негативный долг». Многие респонденты Пэчер ставят секс по значимости ниже других форм совместного досуга. В интервью с японскими жёнами Пэчер прослеживает устойчивый мотив неудовлетворённости и тревоги, связанной с отказом мужей от сексуальной близости под предлогом «я устал». В целом исследовательница фиксирует снижение сексуального интереса мужей к жёнам.