Хотя на ранних этапах рабство не зависело от расовых или этнических различий, оно оказалось невероятно устойчивым институтом и практикой. Еще в 1800 году более трех четвертей населения земли было подневольно в той или иной форме – от откровенного рабства до крепостного права, кабального рабства, режимов принудительного труда и прикрепления к земле. Несмотря на все усилия, предпринятые с тех пор, десятки миллионов людей по всему миру продолжают страдать от рабства и по сей день.

Мысль об устойчивости рабства отрезвляет, и ее нужно рассматривать наряду с не менее отрезвляющей мыслью об устойчивости патриархата. На самом деле эти два явления зачастую идут рука об руку. Вряд ли случайно то, что в ряде языков слово «раб» родственно слову «женщина» или «наложница» (например, ню в китайском). Женщины, как правило, первыми попадали в плен к захватчикам во время войны, их регулярно продавали и обменивали. Даже когда они формально не находились в рабстве, их независимость была крайне ограниченна. Действительно, хотя ранние цивилизации, возможно, и не изобрели насилие над женщинами и не инициировали попытки установить мужское господство, они дали им моральную санкцию и юридическую силу. Патриархат как система возник в архаических государствах, таких как Месопотамия, где во 2-м тыс. до н. э. власть мужчины в семье была впервые закреплена законом.

Показательно, что все три основных свода законов Древней Месопотамии – Кодекс Хаммурапи, Среднеассирийские законы и Хеттские законы – уделяют значительное внимание регулированию сексуального поведения женщин, их использования в качестве товара, в том числе для обмена при заключении брака. В то же время законы устанавливали патрилинеарное наследование, то есть права на наследство имели исключительно сыновья; эти же законы обеспечивали приоритет мужчин в имущественных и профессиональных отношениях. Запрещая женщинам заниматься многими профессиями, эти законы и нормы, выросшие на их основе, также лишали женщин образования, прежде всего когда дело касалось только появившейся в тот момент техники письма, которая использовалась для закрепления патриархальной власти в самом сердце репрессивных правовых режимов.

Древние своды законов свидетельствуют о зарождении патриархата как правовой и социальной системы. Они оказали огромное влияние на заветы, регулирующие отношения между полами в еврейской Библии, и из нее их влияние распространялось дальше. Но патриархальная власть вряд ли ограничивалась цивилизациями Ближнего Востока. Характер мужского правления всегда значительно варьировался в зависимости от контекста, и, возможно, на заре цивилизации для женщин было больше места в игре социальных форм. Но по мере «продвижения» цивилизации «радикальное подчинение женщин», как выразились Дэвид Гребер и Дэвид Уэнгроу в книге «Заря всего», воспроизводилось почти повсеместно.

Хватка патриархата оказалась сильной и продолжительной. Более двух тысяч лет спустя Кодекс Наполеона 1804 года, этот столп просвещенной юриспруденции, по-прежнему излагал юридические обязанности женщин и жен в удручающе знакомых терминах. Как предположительно говорил сам Наполеон, объясняя суть положений кодекса, касающихся женского пола: «Женщины должны подчиняться нам, [потому что] природа сделала женщин нашими рабынями»


Дэррин Макмахон
Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов