Кроме следования концепции СМИ, журналисты и руководство при выборе тематики материалов учитывают интересы и представления о «норме» аудито­рии своего медиа. Представление о том, что «нормально» для аудитории, нередко становится ре­шающим при обсуждении материалов на «острые» гендерные темы (аборты, секс­работа, домогательства и т. д.).

Потребители контента дают редакции обратную связь через комментарии под публикациями на сайте издания или в соцсетях, а иногда и другими способами. Несмотря на то что высказывания активных ком­ментаторов совсем не обязательно отражают мнение остальной — молчащей —части аудитории, редакция их принимает во внимание.

Я могу сказать, давайте перейдем на феминитивы, чтобы пенсионеры привыкали к новому, но редакция не хочет получить от них шквал негативных высказываний на почту или по телефону. Наверное, все-таки не очень хочется тревожить этот улей с пчелами.

(Жен., начинающая корреспондентка газеты для жителей села)

Под некоторыми материалами редакции сразу закрывают комментарии, что­бы не тратить время на модерацию. Они вынуждены принимать во внимание воз­можные издержки, связанные с активностью «хейтеров» — активистов антифе­министских и женоненавистнических групп или просто сексистски настроенных граждан, готовых написать донос в прокуратуру. Некоторые СМИ это удерживает от публикации материалов на темы, связанные с наиболее спорными вопросами.

Есть агрессивная часть, которая никому из нас не дает жить, а СМИ вообще не дают выполнять свой долг. Конечно, мы как журналисты, мы обязаны поднимать эти темы, но я вот не знаю, как в этой ситуации...

(Жен., редакторка портала об образовании и науке)

К внутренним ограничениям редакции как института нужно отнести консерва­тизм собственников, коллектива или руководства СМИ; их сексистские стерео­типы и нежелание экспериментировать с «острыми» темами; сложность провер­ки информации, связанной с травмирующей тематикой.

Когда я сталкиваюсь с гендерно- чувствительной темой, например, насилием в отношении женщин, когда она декларируется условно пострадавшей или ее представи-телями или какими-то близкими ее знакомыми, я с осторожностью подхожу к этой теме, потому что понимаю юридические риски редакции. И сразу начинаю представлять, где и какие комментарии я смогу достать, насколько я внутри себя вообще интуитивно уверена, что эта тема норм, и далеко не всегда она доходит до того, чтобы быть предложенной редакции, иногда я сама отказываюсь.

(Жен., корреспондентка новостного портала)

Позиция рядового журналиста в иерархии должностей не предполагает вмеша­тельства в редакционную политику. Среди участниц исследования были в основ­ном молодые журналистки, которые не занимали статусных позиций. Большин­ство опрошенных отметили, что не пытались продвигать гендерную проблематику в своем СМИ. Опыт тех, кто пытался, разнится.

Когда я сказала о том, что я хочу, чтобы это был прямо женский проект всецело, чтобы поднять эту повестку, мне сказали, что это будет сексизмом по отношению к мужчинам — выделять женщин.

(Жен., журналистка газеты для жителей села)

Редакция понимает, что аудиторию нужно держать в тонусе, поддерживать и оставаться на одной волне со своим зрителем, а самое главное — оставаться на одной волне со своими рекламодателями.
(Жен., журналистка регионального телевидения)

Многие опрошенные отмечали недостаток информационных поводов и геро­инь для публикаций.

Самый большой отклик вызывают истории реальных людей, а люди чаще всего не стремятся рассказывать про подобные случаи [о домогательствах].

(Жен., журналистка информагентства)

Те журналистки, которые к моменту проведения интервью задумывались о про­блеме сексизма в массмедиа, отмечают как проблему отсутствие гендерной экс­пертизы контента СМИ, в том числе внешней экспертизы, а также важность при­нятия изданием внутренних политик по контролю за контентом.


Мирясова О. А. Гендерная повестка в региональных медиа: институциональные ограниче­ния и потенциал изменений