Образ гладкокожей женственности мощно и глубоко укоренен в нашем обществе. Для Дарвина, рассматривавшего этот вопрос в контексте представлений викторианской Англии, этот образ превратился в факт, в настоящий эволюционный императив. Дарвин полагал, что сексуальные предпочтения мужской особи человека способствовали отбору гладкокожих женщин, отсеяв волосатых. Согласно эволюционной теории, волосатая женщина обречена была стать тупиковой ветвью; естественный отбор благоприятствовал гладкой коже. И все же, хотя это часто интерпретируется как отклонение от нормы, у женщин растут волосы и на теле, и на лице. То, что представление о естественной безволосой женственности существовало параллельно с культурными практиками женской депиляции, представляет собой вопиющий и затяжной случай «умышленного неведения». Следовательно, в сочетании с меняющимися нюансами идеала женщины с гладкой кожей, борьба с волосами на женском теле имеет долгую историю.

<...>


Другая причина устойчивого распространения депиляции — и именно она является ключевой в истории депиляции как женской практики — касается современной моды. Зоны тела женщины, где волосы подлежат удалению, имеют тесную связь с формами одежды: по мере того как наряды становятся все более откровенными, взорам публики открываются все новые области потенциально волосатой кожи. Таким образом, мы обнаруживаем, что первые рецепты, если в них указывались области, на которых растут неприглядные волосы, обычно говорят о бровях, лбе, губах и, возможно, предплечьях — единственных частях тела женщины, которые были выставлены на всеобщее обозрение. Однако к концу XIX века стали появляться фасоны вечерних платьев без рукавов, впервые открыв верхнюю часть спины женщины, плечи и, что наиболее важно в этом контексте, волосатые подмышки.

Иллюстрированная реклама жидкого средства для удаления волос Decoltene, выпущенная в 1919 году, делает эту связь наглядной. На рисунке изображена женщина с поднятыми в зазывно-непринужденном жесте руками, плечи и грудь которой почти выпадают из исключительно глубокого декольте ее платья без бретелек. В сопроводительном тексте дается пояснение: «Мода на декольтированные платья и прозрачный рукав делает гладкую подмышку важным вопросом для женщины, которая гордится своей утонченностью».

В течение 1920‐х и 1930‐х годов ноги также стали упоминаться как зона, нуждающаяся в контроле. Поднимающаяся линия подола, постепенное избавление от чулок, зарождение пляжной культуры и растущая вера в пользу солнечного света и занятий спортом на свежем воздухе — все это вместе привело к тому, что женские ноги обрели беспрецедентную видимость. Публичное заявление о том, что им может понадобиться уход, последовало незамедлительно.

<...>

Последней областью тела для оголения и депиляции была зона бикини, включавшая верхнюю часть бедер, половые губы, промежность и лобковое возвышение. Уход за ее внешним видом потребовался из‐за появления в 1980‐х и 1990‐х годах спортивной одежды для плавания и гимнастики с глубокими вырезами: фактически, выражение «линия бикини» стало обозначать как границу оголения в такой одежде, так и депиляцию как действие. За пару десятилетий стрижка и удаление волос на лобке стали неожиданно широко распространенными. В свингующие 1960‐е модельер Мэри Куант предсказала, что «лобковые волосы <…> станут модным акцентом <…> Я думаю, что это очень симпатичная часть женской анатомии».

Вместо этого произошло нечто совершенно противоположное. Согласно опросу, проведенному в 2003 году в Соединенных Штатах и Канаде, около 30 % женщин полностью удаляли лобковые волосы, 60 % подстригали их и только 10 % оставляли их в естественном состоянии. С тех пор число женщин, удаляющих лобковые волосы, только увеличилось. Полная бразильская эпиляция (и ее менее масштабные вариации) укрепилась в культурной практике так же прочно, как застывающий воск прилипает к волосам


Сьюзан Дж. Винсент
Волосы: иллюстрированная история