Начинаем бизнес сезон с новым интервью в рубрике #openspace_блиц, где, напомним, мы задаем только три кастомизированных вопроса эксперту.

Ирина Гущина, соосновательница профессиональной ассоциации Great Women in PR (GWPR), руководитель отдела по внешним коммуникациям компании AstraZeneca, автор подкаста «Живи, пиар!»

В чем смысл гендерной ассоциации GWPR? Кажется, у нас нет проблем с карьерой для женщин в PR?

Изначально мы ставили перед собой две цели: профессионализация отрасли PR и поддержка женщин в карьерном развитии. По первой задаче: порог входа в нашу профессию крайне низкий — по сути, любой человек может начать что-то делать, руководствуясь своими представлениями о PR, и назваться пиарщиком. Отсюда размытие границ профессии, отсутствие стандартов качества, как следствие — нередкое отношение к PR как к чему-то поверхностному со стороны бизнеса. Поэтому важная часть нашей деятельности — поддержание высоких стандартов профессии.

Вопросы карьерного развития женщин часто воспринимаются упрощенно — если законодательно закреплены равные права, значит, проблемы нет. Но подумайте, какой процент женщин в советах директоров крупных компаний? Кто чаще занимается домашними делами, то есть фактически несет двойную рабочую нагрузку? Кто чаще страдает от синдрома самозванца? Мне кажется, нам есть еще, над чем работать.

После многих лет работы в PR в сегменте здравоохранения вы ушли в IT и FMCG, но недавно снова вернулись в фарму. Стала ли за это время фармотрасль более смелой в плане коммуникаций или по-прежнему консервативна?

Думаю, вопрос не в смелости, а в смысле — какие проекты, коммуникации имеют смысл с точки зрения достижения задач бизнеса? Многие фармкомпании — это прежде всего B2B-сегмент, где эффективность PR зависит не от креативности или хайпа, а от продуманности и весомости контента.

B2C PR в фармацевтике тоже более сбалансирован и редко играет на грани, поскольку наша продукция влияет на жизнь и здоровье людей, мера ответственности гораздо выше, чем в случае чипсов или fashion. Но и здесь есть яркие примеры: прошлогодняя кампания AstraZeneca об опасности респираторно-синцитиального вируса (РСВ) для недоношенных детей включала и посты в соцсетях, и чат-бот с календарем иммунизации, и истории в СМИ, и книжку для мам, и даже колыбельную. Чем не ярко, чем не смело?

Каково сегодня в текущей ситуации быть пиарщиком в зарубежной компании, работающей в России?

Я работаю в выдающейся компании, которая создает прорывные инновации в мировой медицине: в онкологии, редких заболеваниях, иммунологии. Я искренне горжусь тем, что мы делаем — масштабом влияния наших продуктов на жизнь людей, уровнем научного поиска, талантом и вовлеченностью коллег. Я думаю, нас всех объединяет твердая уверенность в том, что наша работа — во благо, что мы создаем лучшее будущее. Для меня это важно.

Если говорить о взаимодействии с внешними стейкхолдерами, включая СМИ, то здесь у нас все в порядке. Вот подтверждение: в первом полугодии 2024 года AstraZeneca заняла первое место среди фармкомпаний в российском медиапространстве (по индексу заметности SCAN), обогнав «Биокад», «Биннофарм», «Промомед» и другие компании.

#openspace_блиц
Записки из опенспейса — канал агентства PR-Consulta