Олег Чирков / Открытый гештальт

«Связь между нами служит сосудом для непрошеного» Доннел Стерн

В краткосрочной терапии работа идет с запросом человека. В длительной терапии вопросы и запросы, с которыми приходит человек становятся лишь точками входа в глубинный процесс, из которого и произрастают симптомы и запросы, и при этом этот процесс воспроизводится в способах контакта с терапевтом. И только когда в терапевтических отношениях удается замечать то неявное, непрошеное, невербализируемое, но смутно ощущаемое незнание на границе контакта, и происходит своего рода квантовый скачок из просто рассказов, диалогов или консультирования в психотерапию.

Прерывания, работе с которыми учат в гештальтерапии могут стать мостиком к заглублению в эмерджентный процесс между и Встречу, а могут - еще одним слоем разыгрывания. Что отделяет одно от другого? Как правило длительный период хождения по кругу с ощущением тупика и бессилия пройти сквозь него, прежде чем несформулированный опыт начнет прорываться к осмыслению. Потому что то, что лежит в основании невроза всегда надежно припрятано в фоне и прежде чем это увяжется с происходящим вообще в жизни человека и непосредственно на терапии, приходится намотать не один круг страданий эмоциональных странствий. Спонтанно возникающее всегда непрошеное, потому что вызревает из несформулированного опыта.

В этом смысле терапевту приходится научиться ждать и не торопить терапевтические события происходить раньше чем они вызреют прямо здесь и теперь, при том, что напротив часто как раз очень торопят. Выстраивать и удерживать связь бывает крайне затруднительно как раз именно потому, что построение этой связи и является для человека основной проблемой. Но пока связь ненадежна остается только прислушиваться, присматриваться и свидетельствовать происходящее. Часто с ощущением бессилия и без надежды на просвет. Лишь с опорой на знания и свой опыт прохождения этой безнадежности насквозь. Именно поэтому перефразируя Фрейда - терапии невозможно научить, её можно только пережить. И связь с Другим - для этого необходимое условие.

А вот обещанное стихотворение:

«Ночь с сияющим солнцем.
Я стою в густом лесу и смотрю в сторону моего дома с туманно-голубыми стенами.
Словно бы я только что умер и видел дом с другого ракурса.

Он простоял больше восьмидесяти лет.
Его древесина пропитана четыре раза радостью и три раза горем.
Когда кто-то в доме умирает, дом перекрашивают.
Покойник красит сам, без кисти, изнутри.

По другую сторону открытая местность.
Прежде - сад, теперь одичавший.
Неподвижные буруны из сорняков, пагоды из сорняков, проступающий текст, упанишады из сорняков, флот викингов из сорняков, драконьи головы, копья, империя сорняков!

Над одичавшим садом бьёт крыльями тень бумеранга, который бросают раз за разом.
Это связано с тем, кто жил в доме задолго до меня. Почти ребёнок.
От него исходит импульс, мысль, желание: "твори ... рисуй ..."
Чтобы успеть вырваться из своей судьбы.

Дом похож на детский рисунок. Заместитель детскости, выросший потому, что кто-то слишком рано отказался от возможности быть ребёнком.

Открой дверь, войди!
Здесь внутри беспокойство в потолке и мир в стенах.
Над кроватью висит любительская картина, на ней изображён корабль с семнадцатью парусами, шипящие гребни волн и ветер, который золочёная рама не в силах сдержать.

Здесь внутри всегда так рано, это до перекрёстка, до окончательного выбора.
Спасибо за эту жизнь!
И всё же мне не хватает альтернативы.
Все наброски хотят осуществиться.

Мотор на воде вдалеке растягивает горизонт летней ночи.
И радость и горе разбухают под лупой росы.
Вообще-то, мы точно не знаем, но догадываемся: есть корабль-побратим нашей жизни, который идёт совсем другим курсом.
Пока солнце горит за островами»

1983
Тумас Транстрёмер

Иосиф Бродский называл Тумаса Транстрёмера самым крупным поэтом современности. Профессиональный психолог и пианист, в пятидесятые он стал известен как переводчик основоположника сюрреализма Андре Бретона, а потом прославился как поэт. В 2011 году стал лауреатом Нобелевской премии по литературе «за то, что его насыщенные, словно просвечивающиеся, образы дают нам обновленный взгляд на реальность».

В декабре хорошо бы конечно смотреть какие-нибудь теплые и душевные фильмы. К счастью есть такой из последних. «Сентиментальная ценность», получивший Гран-при в Каннах не просто так. Режиссер Йаким Триер умеет снимать об отношениях и переживаниях, это было видно по предыдущей картине «Худший человек на свете», получивший две номинации на Оскар, но покоривший тогда зрителей скорее своей ироничной манерой вскрывать глубинные конфликты скорее молодых людей. Теперь в «Сентиментальной ценности» он пошел дальше и глубже в семейные истории, межпоколенческие разрывы и травмы, и взял тональность очень тонкую, даже деликатную я бы сказал.

В этом фильме очень красиво описан и показан дом - как метафора семьи. В связи с этим мне вспоминается одно стихотворение Тумаса Транстрёмера, я его выложу ниже. Вообще метафора дома как семейного очага и фундамента нашей жизни - одна из очень важных и глубоких тем, которые нередко возникают в терапии. И если получается об этом говорить - это может затрагивать наши очень глубокие основы. Иногда что-то удается ухватить только в отрывках снов и воспоминаний. Порушенность, в прямом или символическом смысле, дома, семьи, рода может накладывать сильные ограничения на ощущение своих жизненных опор, без которых нас основательно трясет по жизни.

Актерская игра в «Сентиментальной ценности» великолепна и полна тонких граней, тихих интонаций и амбивалентных оттенков, так что название фильма полностью соответствует его сути - для меня это фильм о том, как мы переживаем себя сквозь наши семейные истории в отношениях с родителями и детьми, когда никто не идеален и все мы, каждый по своему, можем быть заложниками прошлого, пока не удается замечать, как оно сквозит в наших намерениях и проговаривать это с теми, кому и к кому удается достаточно приблизится. И как это трудно бывает обнаруживать и переживать. В этом смысле фильм очень терапевтичен - как движение от примитивных внешних разыгрываний и ярких, внезапно захватывающих аффектов к постепенному проникновению в глубину переживаний и понимания себя и других. Через Встречу и Диалог.

Кажется это Виктор Франкл сказал - когда знаешь «зачем» можно преодолеть любое «как». Эту цитату часто используют в контексте развития навыков эффективности и стратегического подхода к управлению своей жизнью. Это и правда довольно эффективный подход - только, как по мне, он больше про выживание. А вот для полнокровной жизни мне больше подходит как раз противоположная мысль - осваивая достаточно хорошо свои «как», я наполняю свои «зачем» новым смыслом.

Идея того, что важно жить из понимания куда и зачем я иду или хочу прийти мне видится довольно искусственной, по крайней мере пока я плохо понимаю себя - свои особенности, то что у меня получается легко, а что дается трудно и в чем мои ограничения. Тем более это вовсе не константа, а может меняться по мере освоения себя.

Цели и смыслы могут корректироваться скорее чем моя конституция и характерология. Но даже они не статичны, прорастая сквозь то как я живу и как к себе отношусь.

Мне может многое что не нравится, скорее всего с чем-то мне бывает трудно, а в чем-то я теряюсь и не знаю как лучше, но если я переживание себя как достаточно хорошего человека это дает мне главное - внутреннюю опору, с которой, из которой можно проживать и справляться с разными невзгодами. Вопрос «зачем» тогда не приобретает глобальное значение. А вот когда внутри бурлит перманентное недовольство собой и жизнью, вопрос «зачем» очень актуализируется, а мои «как» оказываются скорее способами преодолением обстоятельств.

В терапии мы как раз сначала занимаемся освоением себя и своих «как», чтобы жить, а не только выживать или жить наперекор. Жить, учитывая свои (и других) - и хочу, и могу, и должен. И главное, интегрируя их в свои - выбираю. Иногда, впрочем сталкиваясь и с трудностью такого выбора. Потому что не все желаемые варианты мне доступны. И тогда приходится столкнуться с фрустрацией своих ожиданий. А значит и болью. И если я не избегаю разочарования и горевания, то могу и это пережить. А если всеми силами стремлюсь избегать психологической боли от встречи с собой несовершенным, то буду раз за разом не выбирать определенные, но возможно важные решения, сопряженные с болью. Но болью, не которую надо обязательно преодолеть или избежать, а сквозь которую часто можно жить навстречу себе (и миру) чуть более реальному, чем фантазийному.

И пока я не освоюсь во многих своих «как» - бесконечные вопросы «зачем» могут лишь уводить от того, чтобы полнокровно жить в предлагаемых обстоятельствах, а не постоянно их и себя менять в надежде на лучшую жизнь. «Зачем» - важный терапевтический вопрос, здесь я о нем писал подробнее. И этот вопрос по-настоящему глубоко открывается, а не превращается в насыщенные разглагольствования, которые хоть и манифестируют мои актуальные потребности, но при этом часто, одновременно, служат и мощной защитой от их полноценного воплощения.

Возможно это то, что различает и разводит в разные стороны терапевтическую и философскую позиции. Но у них и задачи разные, в философии мы задаемся рассмотрением универсальных подходов к поиску общих закономерностей, а в терапии сосредоточиваемся на внимании к личному и персональному. Интересно, при этом, что в основе терапии всегда можно обнаружить определенные философские корни. Но у меня есть предположение что и современный терапевтический дискурс тоже влияет на то какой становится современная культура, а значит и философия. Ницше, кстати, вообще говорил, что философствование есть замаскированная форма исповеди.

Но есть еще одно, что важно - напротив тебя тоже человек - подготовленный, но не совершенный; умный, но не всезнающий; чувствительный, но не идеальный. Знающий по опыту, что такое боль и как c ней жить, а не просто понимающий как правильно. Искусственный интеллект уже много что знает и умеет. Но пока это еще не субьектность от встречи с которой и часто об, через встречу с которой мы и взрослеем, и растем. Но то, что новые технологии будет постепенно отъедать хлеб психологов думаю неизбежно, это уже происходит. Вопрос как. Возможно будет расти расслоение. Те, кто хочет четкости гарантий, быстрее и дешевле - с каждым витком будут получать все больше возможностей. Но ограничение этих возможностей как раз в том, что быстро и дешевле не значит глубже и человечнее. Ведь справляться с тревогой можно научить гораздо быстрее и дешевле чем, пробовать жить полнокровной жизнью, в том числе и благодаря этой тревоге. Не всем это может быть интересно. Но ведь не исчезло изобразительное искусство после появления фотографии, и телевидение не заменило собой полностью живое исполнение на концертах и в театрах, и живая встреча с человеком в эпоху интернета очень даже ценится. При этом, развитие новых технологий и вызовы, которые они в себе несут, в том числе и в сфере психологической помощи, это тоже встреча с Иным, которое может помогать развиваться и взрослеть, но может ведь и примивитизировать если просто идти на поводу.

Человеческая субьектность укрепляется принятием, но развивается в том числе и в столкновении с субьектностью других. Конечно здесь важен подходящий баланс поддержки и фрустрации, но без конфликтов и встреч с инаковостью усиливается уже риск застревания на определенном этапе своего развития. В терапии находить этот баланс важная и трудная задача, потому что работая с ранними детскими адаптациями, мы одновременно работаем и со взрослой частью человека. Игнорируя взрослую часть, которая конечно тоже есть, я инфантилизирую способность к творческому приспособлению прямо сейчас. Но не давая достаточно внимания и заботы пораненной детской, часто могу ретравматизировать и усугубить проблемы. Поэтому нужен баланс, который не ясен и очевиден для конкретного человека сразу, в том числе и для этого необходимо время и крепкий альянс.

Эмоциональный приют, понимание и принятие человека в его трудностях - важная задача в терапии. Тем более важная задача, чем более ранним был детский травматический опыт. При этом, по мере укрепления психики и «заживления» травм (развития или шоковых), с которыми человек приходит, поддерживаем в терапии мы не всё и огульно, а, прежде всего, возможность более широкого присутствия и осознавания человека, сначала в терапевтических отношениях, а потом и в жизни в целом. Потому что можно годами ходить на терапию и «успешно» обходить неловкости, конфликты и тупики, с которыми неизбежно сталкивается человек в своем взрослении, а значит и в терапии. На определенном этапе человеку нужен Другой. И этот Другой обязательно будет смущать, интриговать и даже пугать своей инаковостью. Но эта инаковость необходима человеку для развития.

Первый по-настоящему Другой для ребенка это отец. Который с одной стороны заботится и защищает, а с другой - разрывает диадные отношения с матерью. Эта дилемма и конфликт разрешается по-разному в зависимости от очень разных факторов. Но задает своего рода матрицу взаимодействия с Иным в жизни. И часто многие трудности этого этапа в терапии потом раскрываются через отцовский перенос. Проблема часто и в том, что в терапию изначально приходят в поисках материнского переноса, а потом «подрастая» нуждаются в отцовском. При этом у ребенка формируется еще и своя роль в семейной системе, где ребенок может брать на себя компенсаторные функции родительских отношений между собой. Тогда условно говоря - материнский перенос - это взаимодействие из потребности слияния, отцовский перенос - из потребности в автономии, и семейный перенос - из потребности принадлежности и встраивания в мир сложных взаимодействий, где еще есть и сиблинговые варианты. Сложный замес.

Для терапевта это трудно еще и потому что он сам человек со своими такого рода глубинными процессами. И чем меньше он осознает себя во всех этих историях, тем ярче может искрить там, где происходят бессознательные судьбоносные Встречи. И оба человека, кроме разыгрывания своих сценариев еще и влияют друг на друга здесь и сейчас. Вот такое вот кино. С имерсивным сценарием и бесконечной вариативностью его развития. Но в этом есть и большой смысл. Именно так и взрослеет человек в жизни. Через столкновение с Иным. Просто в длительной терапии это происходит в особого рода отношениях, с одной стороны огороженных сеттингом, подготовкой и этикой терапевта, а с другой - большей гибкостью, адаптивностью и вниманием к происходящим процессам внутри этого пространства. Поэтому про терапию говорят что это долго, дорого и без гарантий. Определенные гарантии все же есть, благодаря тому же сеттингу, профессионализму и этике терапевта. Но очевидно, что это не те гарантии, что мы привыкли понимать когда слышим это слово.

#пятничное

Стоицизм и эпикурейство принято противопоставлять. Как впрочем КПТ и психоанализ. Одни фокусируются на разумной логике и контроле над своими мыслями и действиями, другие - про важность желания и его власти над рациональным. Конечно это упрощение, но упрощение это лишь для того, чтобы заметить как отношение к природе человека и счастья меняет фокусы внимания - и в философии, и в психотерапии. Но если посмотреть глубже, то никаких расхождений нет, вопрос лишь в том что первично - курица или яйцо намерение или желание?

В гештальт-терапии мы пошли еще дальше и говорим - зачем этот спор дорогие друзья, ведь первично совсем другое - а именно контакт. Из него вылупляется интенция и произрастает потенция делать что-либо. Но эпоха метамодерна уравняла теперь всех и провозгласила полную куралесицу в любом порядке. Деконструируйте все концепты на здоровье и пересобирайте в своё видение. Просто не забудьте, что откуда берете. Поэтому сегодня есть и реляционный психоанализ, и КПТ третьей волны, и даже, как известно, гештальт ведущий к просветлению. Более того все модальности сегодня старательно интегрируют в себя (относительно) новые интересные концепции.

Да и видов психотерапий (говорят) уже существует больше двух сотен. Более того, в некоторой степени под каждого клиента создается свой особый вид психотерапии, учитывающий как его индивидуальные особенности клиента, так и характерологию, интересы и бэкграунд самого терапевта. К чему я это всё? А к тому что похоже для того, чтобы действительно хорошо разбираться в психотерапии, неплохо знать историю её развития. А она в свою очередь неразрывно связана с историей философии и искусства. Ну то есть это конечно необязательно. Можно и так работать. И очень даже успешно. Но я чувствую как это все интересно. Мне точно. И это не подводка к какой-те книге или курсу, а просто мои размышления. Хотя нет, у меня есть одна книга, которую я начал еще летом слушать, но что-то меня отвлекло. Пожалуй надо к ней вернуться. Уилл Гомперц «Непонятное искусство». Вот где про концептуальность и символизм с первых строчек. Первая глава называется «Фонтан». Как думаете про какой объект современного искусства идет речь?

Терапия начинается с сеттинга не просто так. Без установления рамок безопасного пространства она порой может только ретравматизировать и усугублять проблемы человека. Но есть и еще причина. Этика часто требует самодисциплины, последовательности и готовности брать на себя обязательства. А без внимательности, чувствительности и диалога она мертвеет и вырождается в быстроустаревающие правила. Именно для этого в терапии необходимы и ясный сеттинг, и возможности для диалога. И это важные составляющие понятия заботы, в более широком ее понимании, где не отрицаются ни экзистенциальные, ни эмоциональные, ни физические аспекты существования, а наоборот все они, по возможности увязываются, рассматриваются в совокупности и взаимовлиянии, а не противопоставлении. Так же как красота поэзии не обязана противостоять необходимости делать по утрам зарядку, например. А желание посмотреть сериал не обязательно должно приводить к недосыпу)

Продолжаю смотреть сериал Pluribus, о первых впечатлениях писал здесь. Один из приемов, которыми успешно здесь пользуются создатели - это преувеличить и довести до крайности, чтобы получше рассмотреть, важные данности человеческого бытия - свободу, одиночество, ответственность. Если смотреть этот сериал через символическую призму, то он поднимает интересные вопросы человеческого существования вообще и наших отношений друг с другом в частности. Например, если я прошу чего-то у Другого и он мне это дает, даже если это может быть опасно для меня и других, кто несет ответственность за мои поступки в связи с тем, что я это получил? Или если я чего-то хочу - а Другой мне в этом отказывает, как я переживаю этот отказ и на что готов ради желаемого? И как это может сказаться на Других? Где ограничения моего влияния на Другого? И как определять этические границы моих отношений с другими?

Можно сказать что это философские вопросы. Можно сказать - этические. Именно поэтому это и терапевтические вопросы. Потому что психотерапия - это этическая практика, помогающая не просто яснее понимать себя и процесс своих выборов, но и во многом реабилитирующая, укрепляющая, расширяющая этическое измерение человеческого бытия, которое часто похоронено под осколками травматического и автоматического опыта, но неизбежно оттуда взывающее к честному взгляду. Через интуитивные догадки, смутные ощущения, дилеммы выборов. И задача терапии не просто помочь человеку проживать и понимать происходящее с ним - но и четче, по возможности, ориентироваться, в том числе и в слабых сигналах своего тела, ума и сердца, в резонансе с окружающей средой. Чтобы жить по Совести. И в терапевтическом дискурсе Совесть это уже не внешний моральный императив, а сознательный выбор (но не в преследовании себя и других, а из заботы из всей полноты переживаний, а не только аффектов, с учетом всех ограничений при доступности переживания процессов разочарования и горевания).

Поэтому профессиональный терапевт никогда не скажет как правильно, но будет внимательно помогать исследовать человеку свои импульсы и переживания, размышления и убеждения, метафоры и оговорки, сны и фантазии, чтобы глубинное и подлинное проникало на поверхность осознавания. Поэтому в терапии важнее замечать КАК происходит контакт, а не только ЧТО конкретно говорит человек. И поэтому развитый эстетически человек часто оказывается наиболее этически подготовленным и сонастроенным (с собой и другими).

Отсюда яснее и что такое этика психотерапевта - она проистекает из этики психотерапии. Терапевт не занимает ни одной стороны из внутреннего (да и внешнего тоже) конфликта, с которыми приходит человек, не потому, что он аморален в принципе, а именно для того, чтобы голос Совести - как голос заботы из всей полноты себя начал звучать отчетливее. И не потому что глуп, терапевт старательно избегает давать свои объяснения, прежде чем человек сам пробует осмыслять свою жизнь. И именно для того, чтобы укреплять и расширять субьектность человека, терапевт не спешит брать на себя ответственность за происходящее с человеком, а не потому что откровенно ленив или устал (хотя и такое бывает и даже иногда помогает).

Где пролегает граница между терапией и супервизией?

Терапия - это долгосрочные отношения, где в контакте с терапевтом человек не только признает, проясняет, переживает, разбирает, присваивает свои трудности и радости из жизни, но и через терапевтические отношения воочию может их заметить и разобрать на примере происходящего здесь и сейчас. Это длительные отношения в которых разыгрываются, проживаются, осознаются и осмысляются, и могут меняться устойчивые паттерны поведения и привязанности.

Супервизия - это взгляд коллеги со стороны на работу и профессиональный путь супевизианта. В отличие от обучения здесь нет необходимости говорить как правильно, но может предлагаться просто признание и уважение действий терапевта, сочувствие ему в трудных ситуациях, а иногда Иной взгляд на то как работать с тем или иным кейсом, если это скорее методологический стиль супервизии. А может быть предложен и диалог на эту или другие темы профессии. И тогда Встреча, в том числе и экзистенциальная - важная составляющая супервизии.

Но супревизия может быть немного и терапией. А на терапию иногда могут приносится супервизорские запросы. Потому что и там, и там в длительной работе неизбежно разворачивается перенос и контреперенос. Различие тогда в том, что терапия - это преимущественно скорее материнский перенос, а супервизия - отцовский. Конечно и в терапии может разыгрываться перенос на отцовскую фигуру, а в супервизии - на материнскую (причем вне зависимости от пола и гендера терапевта) просто сама суть супервизорской работы архетипически это больше роль Отца - в том как обустраиваеются границы (или осуществляется выход за них), берется ответственность, расставляются приоритеты осуществляется выбор. А терапия к этому приходит лишь на определенном этапе. Ну и контекст на супервизии всегда так или иначе связан с профессией. А в терапии он всегда шире.

Знание и понимание границ и граней терапии и супевизии - это важный этический вопрос. Этический - значит вопрос осознанного выбора, а не единых правил для всех. Особенно когда в практике есть и то, и другое, и бывает люди неосознанно могут размывать эту границу. И иногда даже и активно стараются это сделать. Например вовлекать супервизора на территорию терапии, если нет личной терапии или для триангуляции. Или наоборот постараться получить два в одном от терапевта. Не раз я замечал такие импульсы и у себя. И тогда важно понимать зачем и куда я как терапевт, супервизор или клиент могу или хочу вовлекаться и приглашаю человека напротив, как это может быть связано с процессом каждого. При этом это ведь очень понятно, какими бы мы не были суперпрофессионаломи, мы все остаемся людьми.

Иногда ведь человеку нужно всего лишь сочувствие и поддержка, а не глубинный разбор что, как и для чего. И тогда на определенном участке супервизия может быть похожа на поддерживающую терапию. А в длительной терапии иногда может так получаться, что человеку важно поделиться и быть услышанным в своих профессиональных терапевтических перипетиях, и это совершенно нормально и понятно. Но в терапии мы рано или поздно все-таки возвращаемся к процессу познания и освоения себя психологически. А в супервизии, я по крайнем мере, держу всегда в уме - а как какие-то личные события и переживания могут быть связаны с профессиональной идентичностью терапевта, супервизора, тренера, который сейчас сам пришел за помощью. Чтобы просто выдохнуть и расслабиться? Или разобраться в происходящем? Или может еще для чего-то? В этом смысле вопрос «а что тебе сейчас важно?» никогда не бывает лишним в супервизии. А вот в терапии часто может быть преждевременным.

И еще одна цитата от Дона Карвета.

“Я всегда знал, что я немного экзистенциалист. Много лет назад я, пожалуй, был очень занят Жан-Полем Сартром, а затем от Сартра вернулся к Кьеркегору, а от Кьеркегора – к Хайдеггеру. Поэтому я всегда знал, что в философском плане я экзистенцально ориентирован, но, полагаю, пришёл к пониманию, что этот экзистенциальный элемент также является центральным для моего психоаналитического видения, а вина – это категория, элемент человеческого существования. Это не просто эмоция, как другие эмоции; это то, с чем нам всем приходится бороться. Это неотъемлемая часть человеческого бытия. То есть, наши животные-сородичи этим не страдают; у них нет символического сознания. У них нет самосознания, чтобы страдать от чувства вины. Но я думаю, что люди подвержены этому, и, конечно, большинство людей переносят большую часть этого чувства вины бессознательно. Таким образом, центральная часть психоаналитического процесса — помочь пациентам осознать свою вину и то, как они наказывают себя, а затем помочь им разобраться, какая часть этой вины оправдана, а какая — нет; какая часть этой вины обусловлена ​​их собственными действиями и фантазиями, а какая навязана им другими”

Добавлю ещё немного от себя. Если посмотреть на эмоции через призму этого взгляда, то можно обнаружить, что часто тревога - это нераспакованный страх относительно вины. Злость - иногда защита от переживания вины, а иногда первый шаг к ней. И грусть, проживаемая, а не закольцованная в руминациях - универсальный её растворитель. Ну и самой важное, хронический токсичный стыд - результат вытеснения вины на уровень индентичности. А учитывая, что стыд часто называют ретрофлексией отвращения, то есть разворачиванием его на себя, то до возможности чувствовать отвращение к тому, что токсично и опасно для здоровья психики, мы добираемся в терапии часто в последнюю очередь.

Прекрасное объяснение что такое «депрессивная позиция» в аналитическом понимании от Дона Карвета (из интервью с ним в начале 2025 года).

***

Я только что закончил читать (слушать в аудиоформате) «Преступление и наказание» Достоевского, которое читал в юности. И с тех пор, как закончил, я не могу оторваться от книги. Я возвращался много раз, чтобы переслушать снова и снова … и я прослушал эти последние две главы, потому что, на мой взгляд, они — самая важная часть книги.

Книга представляет собой большую сложную историю молодого человека, который по сегодняшним психоаналитическим меркам страдает тяжёлым нарциссическим расстройством личности. Он грандиозный, всемогущий, и он каким-то образом замешан на ницшеанских идеях Сверхчеловека, сверхчеловека, который каким-то образом находится за пределами обычных правил и законов, управляющих обычными людьми.

Он чувствует, что Бога нет, и Достоевский сказал: «Если Бог умер, то всё дозволено», и поэтому он решает, что будет действовать в соответствии с этим. Он убивает старуху, процентщицу, и пока он убивает её, входит другая женщина (её сводная сестра), и он убивает и её. Большая часть книги, таким образом, в очень фрейдистском ключе, посвящена его бессознательной вине и его тревоге. Он находится в состоянии преследования.

От начала до конца он находится в параноидально-шизоидной позиции, потому что именно там и находятся нарциссизм и всемогущество. Но ближе к концу его любит молодая женщина, которая следует за ним всю дорогу до Сибири после его приговора, и она не может видеться с ним очень часто. Они не находятся в романтической любовной ситуации; он был очень добр к ней в какой-то момент, и она следует за ним.

И, знаете, она ждёт снаружи тюрьмы, и иногда он смотрит в окно и видит её там, и наконец её преданность ему вызывает в его сознании нечто вроде обвала. В самом конце книги он не выдерживает; он стоит на коленях, обнимает её ноги и плачет; они плачут вместе. Это прорыв из параноидально-шизоидного состояния. У него наконец-то появляется сердце.  

Итак, я думаю, что параноидно-шизоидная и депрессивно-репаративная позиции Мелани Кляйн — это две принципиально разные психические организации. Я думаю, что с 1950-х годов на Западе мы находимся в состоянии культурной регрессии, и большинство людей в большей степени действуют в параноидно-шизоидной позиции.

Люди говорят о том, как Кристофер Лэш в 70-х годах писал о возникновении культуры нарциссизма. Что ж, нарциссизм — ключевая черта параноидно-шизоидной позиции, а нарциссизм я определяю как самоодержимость. Она принимает две формы: грандиозную и депрессивную, но даже если вы в депрессии, вы всё ещё одержимы собой.

Отвлечься от себя и научиться видеть другого как реального и заботиться о нём — это огромный прорыв. Именно это и происходит в самом конце «Преступления и наказания» Достоевского, и я бы хотел, чтобы он написал второй том о страданиях Раскольникова. Теперь, когда он совершил прорыв, его терзает огромное чувство вины. Он будет скорбеть, но также обретёт любовь и, в какой-то степени, покой, потому что он действительно совершил этот прорыв. 

Но да, мы все колеблемся между двумя позициями; мы не хотим быть либо тем, либо другим. То есть, все испытывают параноидно-шизоидную позицию, но наши пациенты в основном приходят к нам именно в ней, и даже невротические пациенты, которые, возможно, уже явно достигли депрессивно-репаративной позиции, часто не могут за неё удержаться и чрезмерно откатываются назад. Поэтому наша задача — помочь им более основательно перейти к депрессивной позиции.

Я тут немного выпал из написания постов, потому что съездил в Гонконг и прилично переключился из привычного способа жить и мыслить. Гонконг - это сплав китайской и британской культур. А еще это скопище небоскребов на холмах, часто расположенных очень близко друг к другу, засилье собак в детских колясках и буйство зелени в городских джунглях - такие мои самые яркие впечатления от этого архипелага, включающего в себя более 260 островов, на трех из которых очень компактно в основном живут 7 миллионов человек. Еще запомнилась западная рациональность и азиатская внешняя учтивость людей. На фото я в галерее современного визуального искусства M+. Здание поражает своим масштабом.

Про Гонконг можно много что рассказать. Главное, чем я хочу здесь поделиться - это переживание интереса к иному и новизне вкупе с ощущением сначала растерянности и потом постепенного расширения сознания от соприкосновения с концентрацией различий. Различий в культуре, организации пространства и отношений между людьми. Если это утрировать, то во-многом это то, что мы чувствуем при Встрече с Другим. И здесь много зависит от уважения и к иному, и к себе. И отношения к различиям. Именно это часто определяет качество близких и не только отношений. Если удается уважать свой (и других) индивидуальный темп и учитывать свою емкость в принятии нового и других, а не требовать от себя (и других) мгновенного слияния с чужими вкусами, ожиданиями, стандартами возможностей для встречи больше.

И вот здесь, как говорится, прям в кассу, мне попался новый любопытный сериал - «Одна из немногих / Pluribus». Фабула такая - человечество настигает толи таинственный вирус вынужденного слияния, толи психологическая сингулярность. Главная героиня оказывается почти единственным человеком, невосприимчивой к этой эпидемии позитивности и не потерявшей критическое мышление. И пытается понять, что вообще происходит и спасти человечество от его собственного блаженства.

Я посмотрел только первые два эпизода. Первая серия мне показалась немного вымученной. А вот вторая уже интересней. Здесь прям впрямую исследуется что это такое - полное слияние с другими и как люди могут на него реагировать. И к каким последствиям это приводит. Вирус позитивности захватил похоже не только героев фильма, но и тех кто пишет комментарии к фильму на IMDb, потому что рейтинг зашкаливает - 8,8. Возможно этому поспособствовало то, что автор сериала - George Vincent Gilligan (снявший «Breaking Bad» и «Better Call Saul») и выбор актрисы на заглавную роль - Rhea Seehorn, которая стала заметной как раз после «Better Call Saul» и теперь здесь прямо зажигает.

Название этого сериала - латинское слово, означающее "много". Он был стилизован как "Plur1bus", что вероятная отсылка к официальному девизу Соединенных Штатов, E Pluribus Unum («Из многих — единое»). Поэтому здесь есть иронические отсылки и к чисто американской, и к глобальной мировой повестке. Возможно появятся еще и другие слои. Меня если честно пока сам сюжет, психологическая и экзистенциальная подоплека в этом сериале увлекают больше. Представьте, что все люди осознали Dasein, свое воплощение в нем и теперь просто живут, подключенные к всеобщему знанию. Как в этом сущестововать тому, что не хочет отказываться от привычной картины мира и сохранять свою индивидуальность и обособленность? В общем интересно, во что это всё выльется в сериале.

Злость важная эмоция, помогающая преодолевать препятствия и давать отпор, отстаивая свои границы. Но даже там, где она уместна, далеко не всегда у меня получалось её обнаружить и превратить в адекватные ситуации действия.

И даже если удавалось замечать, индентифицировать, разрешать себе злиться, сложным оставалось выдерживать себя злящимся. Поэтому появлялся стыд, разворачивающий злость на себя.

И тогда там, где надо было отстоять себя я оказывался в состоянии, когда злюсь на другого и, одновременно, на себя, что не могу это реализовать или прекратить. И это сложное место: злость есть, она опознаваема, но в действия не превращается, потому что разнонаправлена. И вот это бессилие действовать злость только усиливало. Получалась эдакая воронка злости, попадая в которую, я долго не мог из неё выбраться.

Что делает достаточно хороший родитель и терапевт - признает всю эту злость, и на другого, и на себя, помогает её принимать, проживать, осмыслять и переводить в действия, помогающие реализовать актуальные потребности. И это только начало.

Потому что приходит момент когда важно, чтобы человек начал делать это сам, без поддержки другого. Что это значит в терапевтическом или родительском альянсе? Я могу злиться на тебя и от этого не разрушаешься не только ты, но и я сам. Я могу отделиться от тебя и выживу. И часто это требует подтверждением действием. Так повзрослевший ребенок оставляет родителей, а набравшийся сил клиент уходит от терапевта. Так злость как чувство превращается в агрессию как действие, ведь сепарация это разрушение устоявшегося положения вещей.

От того как будет пережит этот процесс разрушения, зависит когда и как получится перейти на другой уровень отношений. На уровень диалога. Пока сепарация не пройдена, неравенство столь велико и ощутимо, что будет неизбежно приводить к зависимому поведению и, одновременно, попыткам вырваться из него.

Без злости преодолеть этот барьер невозможно. Злость здесь просто необходима, она неизбежна. Но без грусти невозможно остановиться. И вот если я могу выдерживать себя в злости, то постепенно я начинаю замечать и другие чувства, свои и другого, и тогда появляется шанс проходить сепарацию без разрыва связи, разговаривая и договариваясь, а значит и сохраняя связь. Шанс, а не обязанность.

И вот этот опыт, когда я могу злиться, и при этом, замечать и другие переживания (в аффекте это невозможно), и то, что происходит и с другим, и между нами, всё это в итоге приводит не к разрыву связи, а наоборот, к её расширению и укреплению (при условии что и другой к этому готов) . И только получив такой опыт, я могу дальше, опираясь на него, по-настоящему выбирать: создавать, укреплять или разрушать связи с другими.

В фоне здесь остается то главное, без чего это невозможно - важный Другой (сначала как внешняя фигура и потом как внутренний объект) выдерживает разные мои чувства, в том числе и злость, не отталкивает и не вторгается, а остается рядом со мной: живой, чувствующий, внимательный и своим присутствием помогает раскрыться моему. К сожалению, если этому не было достаточно места в жизни, злость реактивно, автоматически, без разбора становится агрессией (в отношении себя или других), а грусть приравнивается к страданию.

2022

#mondayish

Я как Другой. Еще одна грань моего бытия. Не тот, к которому привыкли. Не тот, который привык. Тот, кого я сам пытаюсь опознать. И с кем теперь сам вступаю в Диалог. Я как Другой. Тот кто смотрит в упор и от кого не отмахнешься. Кого интересно узнать и от кого хочется убежать. Кто умеет критиковать, а хочется чтобы позаботился. Тот в ком хочется найти себя, но замечаешь разное. Я как Другой - всё еще мой индивидуальный путь, со всем тем, что тянется из опыта и тем, что проецируется в будущее. Но теперь еще и тот, кто совершенно точно влияет и создает реальность других. Я как Другой - тот, кому ничто человеческое ни чуждо, но тот, кто выбирает какой грани человеческого давать ход, а какую останавливать. Я как Другой - всегда полнее чем чьи-то стереотипы и попытки подгонять меня под свои ожидания. Определяемый. И никогда до конца не определенный.

Я как Другой.

Если мы посмотрим на архитипичные роли мужчины и женщины, то в западном мире они довольно сильно меняются. Драйвер этих изменений экономика и культура, которые дают больше свобод выходить за привычные рамки гендерных ролей. Мужчина необязательно должен быть добытчик, а женщина домохозяйкой. Женщины все чаще самостоятельно строят карьеру, а мужчины осваивают мир эмпатии и эмоциональной поддержки. Но мир крайне неоднороден, особенно в больших городах, старые и новые ожидания соседствуют , а порой и конкурируют, даже в одних и тех же головах. Мы сталкиваемся с порой прямопротивоположными и противоречащими друг другу представлениями какими должны быть мужчины и женщины.

При этом архитипические роли матери и отца не исчезли, они всё так же важны для воспитания детей. И часто дети становятся заложниками спутанности и дисбаланса этих ролей. Детям по-прежнему нужна мягкая супервнимательная эмпатичная забота в первые годы жизни и при этом, постепенно нарастающая, по мере взросления, твердость и ясность в установлении границ и помощь в отделении и развитии самостоятельности. Хорошо когда мужчины и женщины осознают как свои личные предпочтения в гендерном балансе, свои возможности, сильные и слабые стороны, так и давление культурных, порой противоречивых, норм и закономерности развития психики ребенка. Но чаще мы просто ощущаем себя заложниками того как складывается, причем постфактум, чувствуем большой груз ответственности и стыда, когда не получается соответствовать ожиданиям всего сонма противоречивых ожиданий разных людей. Слишком велика скорость происходящих изменений.

Каждому из нас, неважно уже, мужчина ты или женщина (важно конечно, но требования к личности становятся всё более универсальными), в этой жизни приходится учиться и конкурировать, и сотрудничать; и критически мыслить, и быть эмоционально отзывчивым; и гнуть свою линию и быть командным игроком; и много чего еще. А если речь идет о воспитании детей - то всё чаще приходится быть и мамой, и папой одновременно. Или попеременно. Это трудно, а порой просто невозможно. И вот мне кажется, что одно из важных направлений развития современной психотерапии - это помощь в том, чтобы человек мог не запутаться во всем этом многообразии и яснее понимал себя в этом слишком сильно и быстро изменяющемся мире. Чем яснее я понимаю и принимаю, какой я и какой мой партнер - не должны быть, а какие мы есть в реальности, в чем мы похожи и чем точно отличаемся, и как, кстати, влияем друг на друга, тем легче будет договариваться, а не пытаться переделывать друг друга. И ребенка.

Чем яснее происходящие изменения в мире, в культуре, обществе, глобально и локально, тем больше шансов выбирать подходящую жизнь себе и своей семье, и помогать выбирать своим детям подходящие возможности для развития. Для начала хотя бы внутри семьи, где важны и архетипические роли матери и отца, и индивидуальные особенности и потребности каждого. Все это начинается с того, чтобы замечать себя как себя, а потом и себя как Другого. И это прям целый путь полный многослойных и парадоксальных открытий. Я как чувствующий, мыслящий и выбирающий. Я как вобравший в себя ожидания важных Других и неосознанно отыгрывающий их непрожитую жизнь. Я как вылупляющаяся личность из скорлупы своих /их убеждений и критическое их осмысление. Я как пробующий новое и делающий свой выбор. Я как входящий в контакт с Другим. И наконец я как Другой.

Говорят что в отношениях с патологическим нарциссом может оказаться любой, даже самый здоровый психологически человек. Я бы выразился по-другому. Никто не застрахован от встречи и очарованности нарциссом. Но есть то, что помогает не оказаться втянутым в орбиту нарциссических отношений. Нарциссические отношения - заметьте, что это звучит уже по-другому, реляционно, где есть двое и у каждого свои потребности и роли, и «оказаться втянутым» - звучит скорее из роли жертвы, а не уважения к своей субьектности и права на выбор. Делать свой выбор - это значит замечать себя рядом с другим, свои чувства, проживать их, даже самые непростые. Осмыслять их, а не только идти на поводу охваченности. Там же, где опознание себя трудно и выбор затруднен, поэтому часто появляется стремление спастись от кажущейся порой скучной или сложноустроенной и труднопроживаемой реальности любыми средствами. Желание чуда - это так по-человечески понятно и важно. В этом много витальности и креативности. Но если моя детская часть была лишена этого в свое время или может даже поранена, то она будет взывать к чудесному спасению, игнорируя опасность или даже притягиваясь к ней, как привычному способу «любви».

И вот замечать свою нарциссическую часть, в том как она проявляется и реализуется в жизни. В каком спектре проявляется (вот здесь ранее я писал продробно про нарциссизм вообще и в конце там есть про здоровый спектр) и как влияет на свою жизнь и жизнь близких и важных людей, это с одной стороны, как раз то, что может помочь яснее видеть и осознанее выбирать с кем и в какие отношения вступать. И в том числе и более осознанно относиться к своему нарцисическому процессу. Потому что спектр нарциссического в человеке - это ведь процесс, и я сейчас уже даже не про полярность в виде, например, расстройства личности, это уже скорее клинический вопрос, я говорю про то, как этот процесс в себе осознанно регулировать. Особенно когда мы задумываемся об уже существующих отношениях - близких, дружеских, рабочих. И особенно с детьми, что мы им транслируем и передаем, зачастую неосознанно?

Колосс на глинянных ногах. Мне кажется это наглядная метафора нарциссической организации личности. Отсюда и нарциссическая ярость, возникающая как защитная реакция, когда подвергается сомнению идеальное Я. Уязвимость не только невозможна, она крайне опасна, ведь хрупкая самоценность (глиняные ноги) не выдержит даже легкого сомнения в своей идеальности в глазах других. Зато любые формы признания, уважения, любви категорически приветствуются и поддерживаются. Но к сожалению, не присваиваются, потому что в глубине для этого нет фундамента, но есть усвоенный урок - этого никогда недостаточно и поэтому подпитка нужна постоянно, любыми средствами, не считаясь ни с силами, ни с ограничениями, ни с собой, ни с другими. Реальность всегда будет прогибаться под ожидания. Пока силы есть.

Кто притягивается к тамим людям? Те, кто завидует или хочет использовать. Необязательно осознанно. Как правило это люди с травмой и часто, прежде всего, нарциссической. То есть это, упрощая, те же нарциссы, только «послабее», то есть их защиты не такие ранние. Но они первые начнут обвинять (внутри себя или громогласно) своего кумира в нарциссизме, если баланс власти изменится и у них будет больше сил или когда окажется, что использовать его/её не получается, но сам рядом истощаешься. А рано или поздно любой человек рядом с нарциссически организованным начинает истощаться. Потому что он всего лишь объект, в который инвестируется, пока это выгодно, но стоит ему/ей начать демонстрировать свою слабость интерес начинает угасать. Потому что инвестиции нужны, чтобы давать прибыль со временем. Пассив же тянет на дно. Страх тотального поражения изнутри не позволяют принимать несовершенство ни в себе, ни в других. «Ты должен быть сильным, иначе зачем тогда быть». А любые попытки более реалистического взгляда на отношения будут пресекаться и преследоваться как выбивающие привычную почву из под ног.

Входить в отношения с нарциссически организованными людьми, если вы им интересны, легко, точнее трудно не входить, потому что они пускают в ход и всё самое «красивое» на что они способны - от обаяния и соблазнения до подкупа и гибкой подстройки под интересы и ожидания объекта «любви». В какой-то степени мы все вначале неосознанно предъявляем свои лучшие стороны. Но нарциссически организованные люди в этом «лучше, искушеннее, настойчивее» - ведь именно так им удавалось выживать и преуспевать. И сдаваться, проигрывать, признавать ограничения им крайне тяжело. За поражением как правило следуют периоды депрессии. Но так как проживать потери, разочаровываться, грустить, горевать они не могут, ничего не меняется, они выигрывают даже у депрессии, которая приходит как раз для того, чтобы произошли качественные изменения. А когда не выигрывают могут сломаться. Потому что колосс на глиняных ногах. Наиболее изощренные, конечно, бесконечно страхуют себя всем чем можно. Создавая для себя самые подвинутые «экзоскелеты». Потому что проигрывать для них смерти подобно, и поэтому они перепробуют всё, лишь бы выиграть любой ценой.

#mondayish