Злость важная эмоция, помогающая преодолевать препятствия и давать отпор, отстаивая свои границы. Но даже там, где она уместна, далеко не всегда у меня получалось её обнаружить и превратить в адекватные ситуации действия.

И даже если удавалось замечать, индентифицировать, разрешать себе злиться, сложным оставалось выдерживать себя злящимся. Поэтому появлялся стыд, разворачивающий злость на себя.

И тогда там, где надо было отстоять себя я оказывался в состоянии, когда злюсь на другого и, одновременно, на себя, что не могу это реализовать или прекратить. И это сложное место: злость есть, она опознаваема, но в действия не превращается, потому что разнонаправлена. И вот это бессилие действовать злость только усиливало. Получалась эдакая воронка злости, попадая в которую, я долго не мог из неё выбраться.

Что делает достаточно хороший родитель и терапевт - признает всю эту злость, и на другого, и на себя, помогает её принимать, проживать, осмыслять и переводить в действия, помогающие реализовать актуальные потребности. И это только начало.

Потому что приходит момент когда важно, чтобы человек начал делать это сам, без поддержки другого. Что это значит в терапевтическом или родительском альянсе? Я могу злиться на тебя и от этого не разрушаешься не только ты, но и я сам. Я могу отделиться от тебя и выживу. И часто это требует подтверждением действием. Так повзрослевший ребенок оставляет родителей, а набравшийся сил клиент уходит от терапевта. Так злость как чувство превращается в агрессию как действие, ведь сепарация это разрушение устоявшегося положения вещей.

От того как будет пережит этот процесс разрушения, зависит когда и как получится перейти на другой уровень отношений. На уровень диалога. Пока сепарация не пройдена, неравенство столь велико и ощутимо, что будет неизбежно приводить к зависимому поведению и, одновременно, попыткам вырваться из него.

Без злости преодолеть этот барьер невозможно. Злость здесь просто необходима, она неизбежна. Но без грусти невозможно остановиться. И вот если я могу выдерживать себя в злости, то постепенно я начинаю замечать и другие чувства, свои и другого, и тогда появляется шанс проходить сепарацию без разрыва связи, разговаривая и договариваясь, а значит и сохраняя связь. Шанс, а не обязанность.

И вот этот опыт, когда я могу злиться, и при этом, замечать и другие переживания (в аффекте это невозможно), и то, что происходит и с другим, и между нами, всё это в итоге приводит не к разрыву связи, а наоборот, к её расширению и укреплению (при условии что и другой к этому готов) . И только получив такой опыт, я могу дальше, опираясь на него, по-настоящему выбирать: создавать, укреплять или разрушать связи с другими.

В фоне здесь остается то главное, без чего это невозможно - важный Другой (сначала как внешняя фигура и потом как внутренний объект) выдерживает разные мои чувства, в том числе и злость, не отталкивает и не вторгается, а остается рядом со мной: живой, чувствующий, внимательный и своим присутствием помогает раскрыться моему. К сожалению, если этому не было достаточно места в жизни, злость реактивно, автоматически, без разбора становится агрессией (в отношении себя или других), а грусть приравнивается к страданию.

2022