Человеческая субьектность укрепляется принятием, но развивается в том числе и в столкновении с субьектностью других. Конечно здесь важен подходящий баланс поддержки и фрустрации, но без конфликтов и встреч с инаковостью усиливается уже риск застревания на определенном этапе своего развития. В терапии находить этот баланс важная и трудная задача, потому что работая с ранними детскими адаптациями, мы одновременно работаем и со взрослой частью человека. Игнорируя взрослую часть, которая конечно тоже есть, я инфантилизирую способность к творческому приспособлению прямо сейчас. Но не давая достаточно внимания и заботы пораненной детской, часто могу ретравматизировать и усугубить проблемы. Поэтому нужен баланс, который не ясен и очевиден для конкретного человека сразу, в том числе и для этого необходимо время и крепкий альянс.

Эмоциональный приют, понимание и принятие человека в его трудностях - важная задача в терапии. Тем более важная задача, чем более ранним был детский травматический опыт. При этом, по мере укрепления психики и «заживления» травм (развития или шоковых), с которыми человек приходит, поддерживаем в терапии мы не всё и огульно, а, прежде всего, возможность более широкого присутствия и осознавания человека, сначала в терапевтических отношениях, а потом и в жизни в целом. Потому что можно годами ходить на терапию и «успешно» обходить неловкости, конфликты и тупики, с которыми неизбежно сталкивается человек в своем взрослении, а значит и в терапии. На определенном этапе человеку нужен Другой. И этот Другой обязательно будет смущать, интриговать и даже пугать своей инаковостью. Но эта инаковость необходима человеку для развития.

Первый по-настоящему Другой для ребенка это отец. Который с одной стороны заботится и защищает, а с другой - разрывает диадные отношения с матерью. Эта дилемма и конфликт разрешается по-разному в зависимости от очень разных факторов. Но задает своего рода матрицу взаимодействия с Иным в жизни. И часто многие трудности этого этапа в терапии потом раскрываются через отцовский перенос. Проблема часто и в том, что в терапию изначально приходят в поисках материнского переноса, а потом «подрастая» нуждаются в отцовском. При этом у ребенка формируется еще и своя роль в семейной системе, где ребенок может брать на себя компенсаторные функции родительских отношений между собой. Тогда условно говоря - материнский перенос - это взаимодействие из потребности слияния, отцовский перенос - из потребности в автономии, и семейный перенос - из потребности принадлежности и встраивания в мир сложных взаимодействий, где еще есть и сиблинговые варианты. Сложный замес.

Для терапевта это трудно еще и потому что он сам человек со своими такого рода глубинными процессами. И чем меньше он осознает себя во всех этих историях, тем ярче может искрить там, где происходят бессознательные судьбоносные Встречи. И оба человека, кроме разыгрывания своих сценариев еще и влияют друг на друга здесь и сейчас. Вот такое вот кино. С имерсивным сценарием и бесконечной вариативностью его развития. Но в этом есть и большой смысл. Именно так и взрослеет человек в жизни. Через столкновение с Иным. Просто в длительной терапии это происходит в особого рода отношениях, с одной стороны огороженных сеттингом, подготовкой и этикой терапевта, а с другой - большей гибкостью, адаптивностью и вниманием к происходящим процессам внутри этого пространства. Поэтому про терапию говорят что это долго, дорого и без гарантий. Определенные гарантии все же есть, благодаря тому же сеттингу, профессионализму и этике терапевта. Но очевидно, что это не те гарантии, что мы привыкли понимать когда слышим это слово.