Онко Енотик

⚛️ Наука начинается с тех, кто готов искать ответы

Мне посчастливилось пройти отбор и принять участие в очном этапе Школы научных исследований для молодых онкологов, организованной при поддержке Ракфонда.

В этом году была подана 141 заявка, и только 22 участника из разных регионов нашей страны прошли отбор в очный этап. В течение трех дней в Москве мы представляли свои научные работы, обсуждали исследования и, конечно, много говорили о том, как развивать онкологическую науку дальше.

Особенно приятно видеть, насколько география участников широка: Воронеж, Чита, Томск, Санкт-Петербург, Москва, Челябинск, Краснодар, Нижний Новгород, Казань и другие города.

Для меня это еще и немного символичный момент.

Еще несколько лет - и я уже перестану относиться к категории «молодых ученых». А для многих ребят, которые были рядом на этой школе, научный путь только начинается.

Именно на таких молодых, инициативных и увлеченных исследователях во многом держится будущее науки.

На людях, которые не боятся задавать вопросы, проверять привычные подходы, искать новые решения и иногда годами заниматься исследованием одной маленькой детали, которая в будущем может изменить практику лечения.

Онкология развивается невероятно быстро. И за каждым новым препаратом, диагностическим методом или технологией стоят тысячи часов работы исследователей.

Мне очень хочется верить, что среди участников этой школы есть те, кто через несколько лет сделает открытия, которыми мы все будем пользоваться в своей ежедневной практике.

И каждый новый молодой исследователь, который решает заниматься наукой, - это еще один человек, который хочет сделать мир онкологии немного лучше и приблизить тот день, когда рак действительно будет побежден.

15 сентября 2026 года я принял участие в работе IX Международного форума онкологии и радиотерапии «Ради Жизни - For Life», где выступил с докладом:

«Фармакогенетика как инструмент повышения безопасности противоопухолевой терапии: от полиморфизмов к персонализированным режимам дозирования».

Мы привыкли воспринимать побочные эффекты как неизбежную часть противоопухолевого лечения. Но сегодня некоторые серьезные осложнения мы можем попытаться предсказать еще до введения первой дозы препарата.

Один из таких инструментов - исследование гена DPYD перед назначением фторпиримидинов: 5-фторурацила и капецитабина.

У части людей существуют наследственные особенности этого гена, из-за которых организм медленнее обезвреживает препарат. В результате стандартная доза может оказаться для конкретного пациента слишком высокой и привести к тяжелой, а иногда и жизнеугрожающей токсичности.

И здесь принципиально важны слова «до начала лечения». Смысл фармакогенетики заключается именно в профилактике.

Если пациент уже получил химиотерапию и перенес тяжелое осложнение, генетический тест может помочь разобраться в его возможных причинах, но его профилактическая ценность для первого курса уже потеряна. И даже если распространенные варианты DPYD не обнаружены, это не означает, что после тяжелой токсичности можно автоматически возвращаться к полной дозе. Дальнейшее лечение требует отдельной клинической оценки и, как правило, пересмотра дозирования.

Есть и еще один важный момент. Недостаточно просто «сдать DPYD».

Разные генетические варианты имеют разное значение. Одни действительно связаны со снижением активности фермента и требуют изменения стартовой дозы. Другие не являются основанием для ее уменьшения. А для некоторых редких изменений мы пока вообще не знаем их точного клинического значения.

Поэтому результат генетического анализа - это не готовое назначение. Его должен интерпретировать специалист, который понимает фармакогенетику: оценить конкретный вариант, его влияние на работу фермента и определить, требуется ли изменение лечения и насколько необходимо снизить стартовую дозу.

К сожалению, сегодня в России такое тестирование перед началом химиотерапии пока в основном приходится выполнять платно в частных лабораториях.

Очень надеюсь, что со временем ситуация изменится.

Потому что одна из главных идей современной онкологии звучит очень просто: лучше заранее попытаться предотвратить тяжелое осложнение, чем потом героически бороться с его последствиями.

Следующий вебинар со врачом − уже скоро 🧡

21 сентября в 19:00 врач-онколог, химиотерапевт Денис Федоринов расскажет всё, что важно знать о лечении рака желудка.

Как выбирают лечение рака желудка? Когда нужна госпитализация, а когда терапию можно проходить в дневном стационаре? Какие побочные эффекты возможны и когда они требуют обращения к врачу? Что меняется в лечении пожилых пациентов и людей с сопутствующими заболеваниями?

Денис Сергеевич расскажет обо всём этом и ответит на вопросы слушателей. И конечно, оставим еще время для ответов на вопросы слушателей.

❗️Записывайтесь по ссылке: https://b24-av4uhg.bitrix24site.ru/crm_form_fx0qz/

Большая часть моей ежедневной работы - это работа заведующего отделением химиотерапии, консультации, обходы и участие в консилиумах.

Но есть еще одна часть моей профессиональной жизни, о которой я рассказываю значительно реже.

Это научная работа.

Одна из главных сфер моих научных интересов находится на стыке онкологии и клинической фармакологии.

Если говорить совсем простыми словами, меня интересует вопрос: почему два пациента получают одинаковое лечение, но переносят его совершенно по-разному?

Один проходит химиотерапию относительно спокойно, а у другого после тех же препаратов развивается тяжелая токсичность.

Особенно сложной становится ситуация, когда у человека помимо онкологического заболевания есть болезни сердца, почек, печени, сахарный диабет и одновременно приходится принимать большое количество лекарств.

Поэтому значительная часть моей научной работы посвящена безопасности противоопухолевого лечения: прогнозированию побочных эффектов, лекарственным взаимодействиям и поиску генетических особенностей, которые могут заранее подсказать врачу, как организм конкретного пациента будет переносить тот или иной препарат.

И буквально вчера вышла одна из наших новых научных статей. В ней мы исследовали ген DPYD у российских онкологических пациентов.

❓Почему он важен?

Существуют очень распространенные противоопухолевые препараты - 5-фторурацил и капецитабин. Их получают тысячи пациентов с раком кишечника, желудка, поджелудочной железы и другими опухолями.

У некоторых людей из-за врожденных особенностей гена DPYD организм значительно хуже обезвреживает эти лекарства. Обычная доза в таком случае может привести к тяжелым, а иногда и опасным для жизни осложнениям. Генетический анализ позволяет выявить часть таких пациентов еще до начала лечения и заранее скорректировать терапию.

В нашей работе мы выполнили расширенное генетическое исследование у 339 пациентов и обнаружили не только уже известные варианты DPYD, но и редкие изменения, которые обычные небольшие генетические панели могут просто не увидеть.

Сегодня пациент в России может выполнить исследование DPYD, но чаще всего для этого приходится самостоятельно обращаться в частную лабораторию и оплачивать анализ.

💊А моя заветная профессиональная мечта - сделать так, чтобы однажды такое тестирование стало доступно нашим пациентам в рамках ОМС перед назначением соответствующей химиотерапии.

Чтобы мы не ждали тяжелого осложнения и потом пытались с ним бороться. А могли заранее узнать о повышенном риске и постараться его предотвратить. Потому что современная онкология - это не только борьба за максимальную эффективность лечения. Не менее важно сделать это лечение максимально безопасным для конкретного человека. Надеюсь, что у нас получится.

https://www.mdpi.com/2073-4425/17/9/1082

❓ Иногда в онкологии встречаются опухоли, которые не укладываются в привычные алгоритмы.

На консультации молодая пациентка с крупной опухолью переднего средостения около 9 см. По биопсии - низкодифференцированный рак.

Иммуногистохимическое исследование не показало четких признаков типичной опухоли легкого, лимфомы, герминогенной или нейроэндокринной опухоли. При этом клетки экспрессировали маркеры, которые заставляют думать о «кишечном» происхождении опухоли.

И здесь возникает сразу несколько вопросов.

Это действительно первичная опухоль средостения, например редкая аденокарцинома тимуса кишечного типа? Или перед нами метастаз рака желудочно-кишечного тракта, первичный очаг которого пока не обнаружен? Можно ли вообще надежно ответить на этот вопрос по небольшому трепанобиоптату?

От ответа зависит практически все дальнейшее лечение.

Поэтому в такой ситуации нельзя просто выбрать ближайшую стандартную схему химиотерапии и начать лечение. Сначала нужно максимально точно понять биологию опухоли.

Такие случаи хорошо показывают, почему в онкологии иногда важнее не быстро назначить лечение, а правильно остановиться перед его началом и задать себе вопрос: «А что именно мы лечим?»

Редкие опухоли действительно существуют. И иногда правильная стратегия строится не по одной строке клинических рекомендаций, а на последовательном исключении нескольких диагнозов, пересмотре морфологии, молекулярной диагностике и совместном решении химиотерапевта, патоморфолога, хирурга и радиолога.

DOI: 10.1002/cnr2.70318

🏃‍♀️Когда второе мнение превращается в пятое

В практике любого врача бывают тревожные пациенты, которым очень сложно принять решение. В онкологии эта проблема особенно заметна, потому что цена времени иногда оказывается очень высокой.

У пациентки небольшая опухоль в области головки поджелудочной железы. Она технически удалима. Биопсия выполнена и подтверждает злокачественную опухоль. С точки зрения консилиума тактика понятна - радикальное хирургическое лечение.

Но пациентка уже несколько месяцев продолжает консультироваться у хирургов по всей Москве, собирая второе, третье, четвертое и пятое мнение.

На консилиуме мы подробно отвечали на вопросы.

😮Сколько лет хирургического опыта у врача? Сколько человек будет в операционной? Какова частота осложнений именно в нашем центре? Как будет выполняться доступ? А вдруг после операции окажется, что рака вообще не было, а здоровый орган уже удалили?

И я прекрасно понимаю природу этих вопросов.

Человеку предлагают серьезную операцию. Страшно. Хочется получить абсолютную гарантию, что принятое решение правильное и всё закончится хорошо. Но в медицине абсолютных гарантий практически не существует.

Можно получить второе мнение. Можно получить третье. Но если после пятой консультации тревога не уменьшается, шестая, скорее всего, тоже не даст того ощущения абсолютной уверенности, которое человек пытается найти.

А время при этом продолжает идти.

Опухоль не ждет, пока пациент будет психологически готов. Она продолжает расти. И ситуация, которая сегодня позволяет выполнить радикальную операцию, через несколько месяцев может измениться.

Мы ответили на все вопросы, которые могли. Объяснили риски и возможные последствия отказа или дальнейшего откладывания лечения. Консилиум сформулировал свое заключение: пациентке показано радикальное хирургическое лечение. Но уговаривать ее на операцию мы не стали.

И я считаю это принципиально важным.

❗️Задача врача - дать человеку максимально полную информацию, объяснить возможные варианты, пользу и риски каждого из них и сформулировать профессиональную рекомендацию. Но решение в конечном итоге должен принять сам пациент. Особенно если человек категорически сомневается.

Потому что серьезное лечение невозможно начинать с позиции: «Меня уговорили». Если возникнет осложнение или результат окажется не таким, как хотелось, человек может всю оставшуюся жизнь думать: «Я ведь не хотел. Это врачи меня заставили».

Поэтому иногда самое сложное для врача - не убедить пациента. А вовремя остановиться и оставить окончательное решение за ним. Можно советовать. Можно объяснять. Можно предупреждать, что промедление тоже имеет свою цену. Но прожить этот выбор вместо пациента невозможно.

В конечном итоге человеку важно найти тот план лечения, который он понимает, принимает и которому готов следовать. Потому что осознанное решение - это тоже часть лечения.

«У меня подозревают рак поджелудочной железы. Что делать дальше?»

Главное - не откладывать обследование и действовать последовательно. Одно из ключевых исследований - КТ с внутривенным контрастированием. После него врачи должны определить стадию заболевания и понять, можно ли удалить опухоль хирургически.

При желтухе сначала может потребоваться восстановить отток желчи. Биопсия перед операцией нужна не всегда, но обязательна, если планируется химиотерапия или молекулярное тестирование.

В карточках я собрал краткий маршрут пациента: от первых анализов до онкологического консилиума и выбора лечения.

Сохраните публикацию и поделитесь ею с теми, кому эта информация может быть полезна.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

https://dzen.ru/a/aotY_s87TG0wD3Ik

В продолжение темы рака желудка, давайте разберём наши основные действия при подозрении на рак.

Главное - не паниковать, но и не откладывать обследование. Диагноз должен быть подтвержден с помощью гастроскопии и биопсии. После получения гистологического заключения необходимо определить стадию заболевания, выполнить молекулярные тесты и обсудить результаты на онкологическом консилиуме.

В карточках я собрал краткий пошаговый маршрут: от первых обследований до выбора лечения.

Сохраните публикацию, чтобы важная информация оставалась под рукой, и поделитесь ею с теми, кому она может быть полезна.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача.

https://dzen.ru/a/alXrbvhJxgUmito5