Oleg Cosih

Занимательная математика: почему за один и тот же газ Молдова и Болгария платят по-разному?

Как менялся фонд оплаты труда правительства. Контрольные точки: по состоянию на август 2021 и 2026 года.
Если коротко, то сумма выросла на 9,2 млрд. леев.
Отмечу, это не капитальные инвестиции, это, скажем так, непроизводственные расходы:))
Кому интересно - может самостоятельно вычислить в какой сфере расходы выросли больше всего, в процентом отношении.

Много лет квартира в Кишинёве была почти универсальной инвестиционной идеей. Но экономическая география Молдовы меняется, и новые возможности могут появиться совсем не там, где мы привыкли их искать. Куда сегодня стоит смотреть инвестору, если думать на 5–10 лет вперёд?

В PAS есть люди, которые занимают должности. И есть люди, которые определяют саму партию. Мне кажется, это различие принципиально важно для понимания молдавской политики.

Когда мы пытаемся разобраться, что происходит внутри PAS, стоит задать вопрос: на кого действительно стоит обращать внимание?

На мой взгляд, прежде всего на четверых: Майю Санду, Игоря Гросу, Дана Перчуна и Владимира Болю. Это политическое ядро, связанное с созданием партии и формированием её нынешней идентичности.

Их положение нельзя оценивать по тем же меркам, что и положение обычных министров, депутатов или даже премьер-министров. У них другой политический статус: они не просто представители PAS во власти - они сами принадлежат к тем, кто создавал политический проект, определял его направление и формировал команду.

Именно поэтому их карьеры заслуживают отдельного внимания.

Майя Санду стала президентом страны, а её политический авторитет остаётся одним из главных факторов положения PAS. Игорь Гросу возглавляет партию. Дан Перчун и Владимир Боля занимают важные позиции в исполнительной власти. Но дело даже не в конкретных должностях. Должности могут меняться, а вот положение человека внутри партийной системы определяется гораздо большим, чем строчка в официальной биографии.

Посмотрите на судьбу Натальи Гаврилицы. Она возглавляла правительство, но в феврале 2023 года ушла в отставку, уступив место Дорину Речану. Сам факт, что человек занимал пост премьер-министра, не сделал его положение незыблемым.

Посмотрите на Андрея Спыну. Ещё недавно он был одним из наиболее заметных представителей правящей команды, участвовал в ключевых переговорах, занимал министерский пост и руководящую должность в PAS. В ноябре 2024 года он покинул и правительство, и руководство партии.

Эти истории показывают важную особенность политической жизни: близость к власти и участие в принятии ключевых решений сами по себе не гарантируют долгосрочного влияния.

И вот здесь проходит принципиальная граница.

Гаврилица и Спыну могли занимать высокие должности и играть заметные роли в политическом проекте. Но их дальнейшие карьеры зависели от решений, которые принимались на уровне партийного руководства и высшего политического руководства страны.

У основателей партии другое исходное положение. Они не просто получили место в уже существующей структуре - они участвовали в создании самой структуры, внутри которой распределяются полномочия, ответственность и политическое влияние.

Это не означает, что они никогда не могут потерять свои позиции или что между ними нет разногласий. Публичных данных недостаточно, чтобы утверждать, будто все четыре человека принимают решения сообща или обладают одинаковым влиянием. Но их роль в формировании PAS даёт основания рассматривать их отдельно от политиков, чья карьера в большей степени связана с конкретной должностью.

Поэтому, если мы хотим понять реальное положение дел в правящей партии, я бы советовал следить прежде всего за этой четвёркой.

Как меняются их полномочия? Кто получает новые направления ответственности? Кто остаётся в центре политических решений при смене правительства? Как распределяются роли между партийным руководством, президентской властью и исполнительной ветвью?

И главное - меняется ли положение самих основателей или меняются только люди вокруг них? Ведь именно это позволяет понять, где находится центр тяжести политической системы.

В политике не всегда самые влиятельные люди - те, кто занимает самые высокие должности. Иногда гораздо важнее понять, кто создавал систему, кто определяет её правила и чьё положение не сводится к занимаемому посту. Казус Александру Мунтяну вам в помощь:))

В случае PAS я бы начал именно с этой четвёрки. А уже потом разбирался бы, кто пришёл в правительство, кто ушёл, кто получил повышение и кто оказался за пределами первого ряда.

Очень занятно наблюдать за судьбой молдавских банков. Возьмём, к примеру, MAIB.

Как-то совсем поутихли разговоры об его IPO на Бухарестской фондовой бирже (BVB). А сколько до этого было положено усилий и средств.
В 2022 году акционеры официально одобрили выход MAIB на BVB. Был нанят полноценный международный синдикат инвестиционных банков — WOOD&Co., Raiffeisen Bank
International и Swiss Capital. Планировалось провести IPO уже в 2023 году. А потом — пауза.

В феврале 2024 года MAIB сообщил, что приостанавливает работу над листингом: некоторые положения молдавского законодательства делали такую конструкцию невозможной.

Почему мне вообще интересна эта история?

Потому что среди владельцев купленного в 2018 году консорциумом HEIM 41,09% MAIB есть Horizon Capital — фонд прямых инвестиций, который отвечает за стратегическое направление и управление этой инвестицией. Сам Василе Тофан ещё в 2021 году говорил о подготовке банка к выходу на международную биржу и называл среди вариантов Лондон, Амстердам, Варшаву и Бухарест. А дальше всё довольно логично.

Такие фонды, где ранее трудился Тофан, обычно заходят в актив не для того, чтобы владеть им вечно. Задача - вложиться, изменить бизнес, повысить его стоимость и в подходящий момент осуществить выход, то есть продать.

IPO для такой стратегии - практически идеальный инструмент: вместо поиска одного покупателя можно вывести актив на публичный рынок и постепенно монетизировать инвестицию.

И в случае MAIB такой сценарий действительно был официально обозначен самими акционерами как часть стратегии. Но IPO не состоялось.

Это, однако, совсем не означает, что исчезла необходимость выходить из инвестиции.

Более того, уже в 2024 году HEIM воспользовался программой обратного выкупа акций MAIB и сократил свою долю примерно с 41,1% до 38,7%.
То есть определённое движение к монетизации мы уже видим. И вот здесь становится интересно.

В 2018 году консорциум заплатил за 41,09% MAIB 451,5 млн леев — около €23 млн. Сегодня это уже совсем другой по масштабу банк: на конец 2025 года активы MAIB составляли около €3,4 млрд, капитал — €479 млн.

Поэтому вопрос теперь не столько в том, будет ли когда-нибудь IPO.

Вопрос в другом: каким будет механизм выхода нынешних финансовых инвесторов из MAIB — IPO, продажа стратегическому инвестору, дальнейшая частичная продажа или комбинация этих вариантов?

Потому что для фонда время выхода имеет не меньшее значение, чем сама цена входа. Да и бывший собственник тоже не опустил руки в борьбе за актив.

В этом смысле история MAIB пока ещё далеко не закончена.

что именно они умеют после 12 лет обучения?

И получается, что кроме энергетического, демографического и других вполне очевидных кризисов у нас есть ещё один — образовательный.

Пока он не выглядит таким же громким. Но его последствия могут оказаться гораздо длиннее.

P.S. А если совсем честно, то когда я учился в школе, за такие результаты сначала спросили бы с учителя. Потом — с завуча. Потом — с директора. А дальше, думаю, добрались бы и до РОНО.

И никого бы особенно не интересовало, что «это сложный период», «дети сейчас другие» и «во многих странах результаты тоже снизились».

Результат есть результат.

А разбираться, почему он такой, - уже следующая задача.

Но знаете что придумали в кишиневской школе, о которой шла речь в начале поста? Родителей настойчиво просят подписать декларацию о том, что не имеют претензий к школе:)))

Недавно мне рассказали о предтесте при поступлении в 9-й класс в Кишиневе: из 28 учеников 10 его провалили.

Потом мне попалась другая цифра: около 50% учеников одной из гимназий Тараклийского района получили двойку по математике по итогам года.

И я решил посмотреть: это отдельные случаи или всё-таки тенденция?

Что происходит с качеством знаний в Молдове?

Есть довольно простой способ проверить, насколько хорошо школьная система учит детей. Не спрашивать чиновников, директоров школ и даже родителей. А посмотреть на результаты международного теста PISA.

PISA проверяет 15-летних школьников по трём направлениям: математика, чтение и естественные науки.

Причём речь идёт не только о том, помнит ли ребёнок формулу или определение. Тест проверяет, умеет ли он использовать полученные знания для решения реальной задачи.

И вот здесь начинается самое интересное.

Молдова участвовала в PISA в 2009, 2015, 2018, 2022 и 2025 годах. В 2012-м участия не было.

Если посмотреть на всю динамику, получается довольно чёткая картина.

Математика:

2009 — 397 баллов
2015 — 420
2018 — 421
2022 — 414
2025 — 410

Чтение:

2009 — 388
2015 — 416
2018 — 424
2022 — 411
2025 — 404

Естественные науки:

2009 — 413
2015 — 428
2018 — 428
2022 — 417
2025 — 422

Что мы видим?

До 2018 года Молдова действительно прибавляла.
Особенно заметно это по чтению: с 388 баллов в 2009 году до 424 в 2018-м.

По математике — с 397 до 421. По естественным наукам — с 413 до 428.

То есть молдавская школа уже показывала, что способна улучшать результаты. Но после 2018 года произошёл разворот.

С 2018 по 2025 год:
математика — минус 11 баллов;
чтение — минус 20;
естественные науки — минус 6.

Особенно тревожит чтение.

Потому что если ребёнок плохо понимает прочитанный текст, это уже проблема не только уроков румынского или литературы.

Это проблема математики, физики, истории, экономики - практически любого предмета.

Теперь посмотрим не на средний балл, а на то, сколько детей вообще достигают базового уровня.

В 2025 году базового уровня по математике достигли только около 44% молдавских школьников. По чтению — около 48%. По естественным наукам — около 54%.

То есть более половины 15-летних не достигают базового уровня по математике и чтению.

Для сравнения: средние показатели стран Oрганизации экономического сотрудничества — примерно 65% по математике, 69% по чтению и 74% по естественным наукам.

Разрыв — около 20 процентных пунктов.

Но здесь важно не впасть в другую крайность. Нельзя сказать: «В 2025 году всё рухнуло».

Нет.

Между 2022 и 2025 годами изменения по всем трём предметам статистически значимыми не были.

Математика снизилась с 414 до 410, чтение — с 411 до 404, естественные науки выросли с 417 до 422.

То есть последние результаты скорее говорят о стабилизации на сравнительно низком уровне, а не о новом обвале.

И ещё одна важная оговорка.

PISA сама по себе не позволяет установить причину ухудшения результатов.

На образование одновременно влияют пандемия, социальное положение семей, миграция, демография, качество преподавания, учебные программы, школьная среда и множество других факторов.

Поэтому объяснять всё одной реформой, одним министром или одним правительством было бы слишком примитивно.

Но есть факт, который игнорировать тоже нельзя.

Молдова уже показала, что способна улучшать качество образования.

А затем значительную часть этого прогресса потеряла.

И вот это, на мой взгляд, гораздо важнее вопроса о месте Молдовы в каком-нибудь международном рейтинге. Потому что за каждым баллом PISA стоит конкретный человек.

15-летний подросток, который через несколько лет выйдет на рынок труда.

И если он умеет читать текст, но не понимает его смысл; знает формулу, но не умеет применить её к реальной задаче; запоминает материал, но не умеет работать с информацией — проблема уже не только в школе.

Это становится проблемой экономики.

Потому что качество человеческого капитала — это в конечном счёте то, что страна получает от своей системы образования.

И поэтому вопрос сегодня не только в том, сколько детей ходит в школу. Вопрос гораздо неприятнее:

А Энергоком балуется ценными бумагами давненько:)) например, по состоянию на 1.01.2026 краткосрочных финансовых инвестиций было на 95 млн.

Сто лет не был на подобных мероприятиях:)) В общем, сегодня люди из Expert Grup серьезным тоном рассказывали о безальтернативности, имея ввиду намерение правительство повысить налоги, которое почему-то называется в Молдове заумным словом «налоговая консолидация»:))
Для тех, кто пропустил эту новость- правительство предлагает повысить налоги, рассчитывая получить в бюджет дополнительные 5 млрд леев. Но я все же хочу напомнить об общем месте - экономика - это всегда наличие альтернативы, то есть выбор наиболее выгодного варианта. Это значит, что у пополнения казны всегда есть два источника: либо менять налоговые ставки, либо расширять саму экономику, с которой эти налоги собираются.
Давайте вместо кабмина (потому что нигде не видел подобных выкладок) посчитаем, какой экономический рост нужен Молдове, чтобы получить те же 5 млрд леев без изменения налогового законодательства.
База. Прогнозируемый ВВП Молдовы на 2026 год — около 350 млрд леев.
Доля налогов. Перераспределение ВВП через налоговые поступления в нашей стране составляет примерно 30%.
Цена одного процента. Один процентный пункт роста ВВП — это 3,5 млрд леев произведенных товаров и услуг. При налогоемкости в 30% каждый процент роста экономики автоматически дает бюджету примерно 1,05 млрд леев налогов.
Итог. Чтобы собрать 5 млрд леев за счет развития, а не ставок, экономике требуется дополнительный рост на 4,76 процентных пункта. Не какие-то запредельные цифры роста, правда?))) Другое дело, что за последние 5 лет ни один из прогнозов министерства экономики в этой части не сбылся. Ошибались прямо на порядок:)))

Внимание, знатоки. Смотрим отчет Энергокома и выясняем на сколько денег они прикупили гособлигаций.

https://energocom.md/raportul-semestrial-al-sa-energocom-semestrul-i-2026/

Тюрьма в кредит. История одного молдавского долгостроя

Есть в Молдове один очень показательный кредит. В 2013 году государство решило построить новую тюрьму в Кишинёве, которая должна была заменить старый Пенитенциар №13.

Под это дело Банк развития Совета Европы выделил Молдове кредит. Изначально — 39 миллионов евро. Срок кредита — 20 лет.
То есть предполагалось, что к 2033 году мы не только построим новую тюрьму, но и успеем расплатиться за неё.

Но дальше началось то, что в Молдове умеют делать особенно хорошо: строительство постоянно переносилось, проект переделывался, смета росла, а кредит при этом продолжал жить своей жизнью.

В 2019 году кредит увеличили до 49 миллионов евро. И вот цифра, которая особенно хорошо показывает эффективность этого проекта.

По состоянию на конец 2021 года из этих 49 миллионов евро Банк развития Совета Европы фактически перечислил Молдове всего 700 тысяч евро. То есть 1,4% от кредита.

Из этих 700 тысяч было использовано около 600 тысяч. Само строительство при этом так и не началось. Но даже за практически неиспользованный кредит государство уже платило.

Аудит Счётной палаты установил: на конец 2021 года из бюджета было уплачено 27,7 тысячи евро процентов за обслуживание кредита. Но самое интересное — кто всё это время должен был управлять проектом.

В 2014 году специально создали отдельную Группу управления проектом. То есть государство понимало: проект сложный, поэтому нужен отдельный менеджмент, отдельные специалисты, отдельные зарплаты.

Проблема в другом: с 2014 по 2023 год на зарплаты сотрудников этой структуры было потрачено: 3,89 млн леев — из внешнего гранта; 13,21 млн леев — из государственного бюджета.

Итого - более 17 миллионов леев только на зарплаты за управление проектом.

А что было построено за это время? Практически ничего. И это не моя оценка.
Сама Счётная палата в аудите пришла к выводу, что действия ответственных учреждений не обеспечили эффективную и результативную реализацию проекта.

То есть получается довольно своеобразная конструкция:тюрьмы нет, кредит почти не освоен, но структура управления проектом существует и получает зарплаты.

А потом государство решило: видимо, одной собственной структуры недостаточно.

В 2024 году её сократили с 7 человек до 3 — менеджер, главный бухгалтер и инженер. А управление строительной частью проекта решили передать международной организации UNOPS. За новую модель управления тоже надо платить.

В проектном соглашении предусмотрено, в частности, 1,02 млн евро платы UNOPS за управление проектом, плюс ещё более 2 млн евро на человеческие ресурсы и технический надзор.

То есть мы имеем уже два поколения управления. И всё это происходит вокруг объекта, строительство которого спустя годы всё ещё не завершено.

Причём в 2026 году Счётная палата обнаружила уже новые проблемы: расходы на оплату персонала новой структуры оказались в 6,4 раза выше утверждённого уровня, а операционные расходы — в 2,4 раза выше первоначально предусмотренных.

Теперь о самой стоимости тюрьмы.

Первоначальный проект был значительно дешевле. После переделок и пересмотра сметы стоимость проекта выросла до 75,9 млн евро.

При этом вместимость, наоборот, уменьшилась: с первоначальных 1536 мест до 1050. То есть проект стал дороже, а количество мест — меньше.

39 миллионов евро кредита в 2013 году.
49 миллионов — после увеличения кредита.
75,9 миллиона — нынешняя оценка проекта.

И всё это — вокруг тюрьмы, которую спустя 13 лет после начала проекта государство всё ещё пытается построить.

Конечно, часть удорожания можно объяснить инфляцией, энергетическим кризисом, изменением требований и перепроектированием.

Но остаётся простой вопрос: сли государство почти десять лет содержало отдельную структуру управления проектом, почему эта структура не смогла обеспечить строительство?

Ну и очевидный вывод:))
В Молдове иногда оказывается гораздо проще взять кредит на строительство объекта, чем этот объект построить.

Мы привыкли думать о внешнем финансировании примерно так: Европа даст деньги, международные организации дадут деньги, инвесторы придут, кредиты будут доступны - и можно модернизировать страну. Но Молдова входит в эпоху дорогих денег.

Помните в 2025 году США увеличили пошли на молдавские товары? Вот как это сказалось на экспорте вина: в три раза упали продажи.

2,5 года назад этого рынка у нас не было вообще. Zero. 31 декабря 2023 года физические лица в Молдове держали в государственных облигациях 0 леев.
Прошло два с половиной года (30 июня 2026-го) - и на руках у физических лиц ГЦБ уже на 978 миллионов леев.
Чтобы оценить масштаб: технические резервы всех компаний по страхованию жизни за тот же период — 974 миллиона. Другими словами, обычные граждане за короткий срок вложили в госбумаги больше, чем весь институциональный рынок страхования жизни вместе взятый!
Какой из этого главный вывод?
Наши люди не глупые, умеют считать деньги и быстро адаптируются к новым финансовым инструментам. Особенно когда смотрят на годовую инфляцию, которая в августе составила 6,96%.
Давайте отбросим шелуху, вычтем инфляцию из номинальных ставок и посмотрим на реальную доходность в леях:
Классический депозит в Victoriabank:
Ставка — 5,75%. Отнимаем 6,96% инфляции = минус 1,13%. Деньги на депозите не просто не растут - они потихоньку сгорают.
Государственные ценные бумаги (ГЦБ):
Ставка - до 10,14%. Отнимаем 6,96% инфляции = плюс 2,97% чистейшего, реального прироста сбережений.
Разница в номинальной ставке — почти в два раза (5,75% против 10,14%). А в реальной — между гарантированным убытком и реальной прибылью.
Никакой высшей математики не нужно, чтобы понять, почему рынок ГЦБ так вырос. Люди просто посчитали свои деньги.
А если это сделает значительное число вкладчиков банков?:))))
А то, видите ли, очень продвинутый бизнес придумали банкиры: брать по 5,75 и продавать по 10,14%. Причем, практически без риска.

Очень любопытно наблюдать, что сейчас происходит с природным газом в Молдове. Любители спотовых цен образца 2020 года уже воют, требуя долгосрочных контрактов. Вангую: долгосрочные контракты будут.Но, скорее всего, на кабальных для покупателя условиях. Почему? Потому что продавцы тоже учатся. Историю с отказом платит по долгу перед «Газпромом» они запомнили. Поэтому когда речь пойдет о многолетних обязательствах, продавцу теперь недостаточно просто подписи под контрактом. Ему нужны гарантии того, что покупатель, то есть Молдова, действительно заплатит. Поэтому не удивлюсь, если в будущих контрактах появятся требования о существенной предоплате, банковских гарантиях, обеспечении платежей или других механизмах защиты продавца.
А дальше будет особенно интересно наблюдать за теми, кто сегодня опять переобулся и требует уже долгосрочных контрактов. Завтра они обнаружит, сколько на самом деле стоит доверие к молдавскому покупателю.
Почему продавцы стали такими жесткими? Раньше «Газпром» мог годами закрывать глаза на задержки платежей, долги и бесконечные споры. Сегодня энергетический рынок перешел на сухие финансовые рельсы. Европейским трейдерам зубы не заболтаешь - им нужны гарантии, что они получат свои деньги. После всех скандалов с аудитом и долгами международные продавцы посмотрят на молдавского покупателя как на клиента с плохой кредитной историей.
Что это значит на практике? Если Молдова придет к продавцу и скажет: «Давайте подпишем контракт на 5 лет», продавец ответит: «Отлично, но с вас условия»: Крупная предоплата: Деньги вперед. Не получается собрать деньги с населения за прошлый месяц? Продавца это не волнует — нет предоплаты, нет газа. Банковские гарантии: Продавец потребует, чтобы международный банк поручился за Молдову. А за такую бумагу банку нужно либо платить огромные проценты, либо заложить государственное имущество/бюджет. Правило «Бери или плати» (Take-or-Pay): Если страна подписалась покупать 1 млрд кубометров в год, а зима выдалась теплой и понадобилось только 700 млн — заплатить всё равно придется за весь 1 млрд.
Долгосрочный контракт - это больше не «дешевый газ в подарок». Это дорогая финансовая услуга, за которую нужно выложить огромный залог и взять на себя строгие обязательства. Поэтому, как только публике покажут реальный чек за «доверие продавца» (с требованиями предоплат и залогов), риторика быстро меняется от «Почему мы не подпишем долгосрочный контракт?!» к «А где государство возьмет столько денег на залог?!».
Ибо не надо забывать: на любой хитрый болт у больших боссов уже давно лежит гайка с левой резьбой и спецзаказом. Пока кто-то радуется, как лихо обманул систему, опытный игрок просто спокойно достаёт нужный калибр - потому что видел таких «шустрых» сотнями и точно знает, где у них резьба срывается.

А теперь сравните внутренние тарифы в Молдове. Ну и оцените их потенциал роста при нынешнем подходе к ценообразованию:))))))

«Кампанийщина» - очень точное русское слово. Это когда сложную системную проблему пытаются решить набором внешне эффектных действий: сократить, объединить, отчитаться о сэкономленных миллионах - и поставить галочку.
Похоже, именно это сейчас происходит с заявленным сокращением госаппарата в Молдове.
Чтобы понять, в чем подвох, давайте вспомним админреформу 2017–2018 годов. Тогда количество министерств сократили с 16 до 9. Но это была лишь вывеска. Настоящая работа Центра по внедрению реформ во главе с Ciocan Iurie заключалась в детальном аудите: кто что делает, где функции дублируются и что будет, если их перераспределить.
Тогда сработала единственно верная логика:
Сначала ФУНКЦИИ ➡️ потом СТРУКТУРА ➡️ потом ШТАТ.
Сейчас нам предлагают обратное: сначала сократим людей, а потом посмотрим, как это будет работать.
Давайте представим министерство: 100 человек выполняют 100 функций. Мы увольняем 20%. На бумаге - экономия и аплодисменты. В реальности - коллапс.
Функции уволенных никуда не исчезают. Их просто пытаются «повесить» на оставшихся. Но государственная машина так не работает. Опытный госслужащий знает свою fișa postului (должностную инструкцию) наизусть. Если новой задачи там нет, он резонно спросит: «А почему это должен делать я?». И если случится провал, наказать его будет невозможно - юридически он за это не отвечает.
Что мы получим в итоге вместо экономии?
🔻 Размытие ответственности и тихий саботаж.
🔻 Выгорание и уход самых квалифицированных кадров.
🔻 Необходимость нанимать внешних консультантов, что обойдется бюджету в разы дороже.
🔻 Создание новых «агентств» под другими названиями через пару лет, когда система начнет задыхаться.
Количество чиновников - это результат работы системы, а не сама система. Можно уволить 10 тысяч человек и получить эффективное государство. А можно сократить тысячу - и получить парализованный аппарат, который делает ту же работу медленнее и хуже.
Если государство действительно хочет сэкономить, начинать надо не с популистского вопроса «Кого бы нам сократить?». Начинать нужно с вопроса: «Какие функции государства сегодня больше не нужны, какие дублируются, а какие давно пора автоматизировать?»
Ответить на него гораздо сложнее. Но только это и называется реформой.

Рост тарифов в 2022 году в Молдове объяснили конфликтом на границе.
Логика была простой: он разрушил привычную систему поставок, цены на газ и электричество взлетели. И Тепер самое главное: люди это объяснение приняли.

А вот в 2026 год уже другая история. Тарифы опять растут, но возникает интереснейший вопрос:
Энергетический шок 2026 года люди тоже примут как неизбежную цену внешних обстоятельств?

Или теперь люди зададутся иным вопросом: А почему спустя четыре года система все еще настолько уязвима к внешнему энергетическому шоку?

Вот это, на мой взгляд, и будет главным политическим вопросом этой зимы.
Вы как думаете - удастся впарить электорату старую песню на новый лад?:)))