Свинцов и его Ва

1.

Я вам такого обычно не предлагаю... Но такова, как говорится, структура момента, и у меня сегодня день рождения, поэтому буду рад вашим поздравлениям, если вам нравится меня читать да почитывать, да послушивать:

2202 2055 7249 2889

И 2, коль уж такое дело..:

Пасхальное

Бог ласточкам принёс кусочек роз 
По лепестку на клювик 
И кто-то щебетал им: плюнь их, плюнь их
Но те запели голосами слёз 
И гвозди нот попадали в залив 
Сворачивались розы
И дух из туч пошёл, многоголосый 
Те раны кустовые засолив

А. Я.

Где мы будем, когда закончится лето?
Мы, наверное, невесомы.
Полбатона, кастрюля в цветочек, и в ней котлеты
До заброшки розовой донесём мы.
Скажет — здравствуй, царь! — привратник, одетый в осень, —
Где ты был, пропадал, скажи нам?
Коронует, возьмёт за локоть, и мы всё бросим,
Даже кастрюлю. А как мы ей дорожили!
И останется около поля рюкзак открытый,
И полевые мыши сыграют свадьбу,
А наступит ночь, и кастрюля взмоет совою сытой
И полетит в отеческую усадьбу,
Там закончится лето, пьющее на веранде,
Становящееся весомей
В то мгновенье, когда из-за леса, как будто бы по команде,
К нему вылетают совы.
Но под утро, когда уплетая котлеты, лето
Обнаружит записку на дне кастрюли,
Станет ясно, что боль вся и все неотвеченные Приветы
Больше не существуют.
Мы стоим у поля, словно с флагом из чистого золота,
За плечами — плащи из хвои,
И кастрюля за шлем, и лезвие наше сколото,
И заброшенный флигель у поля — царю покои,
Но пока что он дремлет на куче шифера, как на перьях,
И закат на нём — августейшее одеяло,
И над полем, как чайка, имя его — мы верим,
Что как будто бы лето ещё и не подступало

Эксклюзив: стихотворения Тимофея Свинцова, вдохновленные «Универом».

→ Читать

«Это потеря потерь», — сказал бы Кузя из «Универа», прочитав наш новый материал. «Нет, это подборка подборок», — ответили бы мы. Встречайте на сайте стихотворения Тимофея Свинцова о героях культового российского сериала.

❤️ Подписаться на «ХЛАМ»

Держись, Ва, сейчас потрясёт

На мотив «Песенки о капитане»

Попугай, попугай, говорите
Только попугайские слова!
За ребятами опять повторите
И опять повеселите их сполна!

Попка дуррррак!
Попка дуррррак!

Попугай, попугай, говорите
Только попугайские слова!
И назад поскорей воротите
Наши юные смешные голоса!

Карррамба пират!
Карррамба пират!

Попугай, попугай, говорите
Только попугайские слова!
Попугай, попугай, вы летите?
Ах, летите, ах летите, вы куда

Эхом:

Попка дурак...
Карамба пират...

«Мухоньки» — рассказ Тимофея Свинцова о мухах, отце и Брюсе Ли.

Тимофей Свинцов
#проза@litizdat

Рассказ немолодой, ресентиментарно тяжеловесный, я бы сказал, но ажурный

И иллюстрации — акации (спасибо художнику Арсению)

Думаю, коль скоро тут много прозы, соберу сюда сборник малой (на правах самообещания)

Песенка Царя рыбаков

Траулер уходит или причаливает
Неизвестно пока
На горизонте свеча горит
Укутавшись в облака

Звёзды на крючки посажены
Две рыбки как в японском пруду
То издавна известный пассаж уже
Танцуют звезду

Стрелой ладони скользящей в облако
Если б не сон
Ты взрастил бы дамбу златую около
Шторма с её лицом

Но ты нетерпенье, Рыбка, и о звезду ошпарившись
Вновь несёшься в хаосе будто неся ядро в
Не свои фантазии
Поперёк китов

А может быть ты проглочен уже, задумайся
И твои химеры роспись внутри кита
Если лески пошли на струны все
Звёзды летят не пойми куда

И ты не плывёшь а служишь всенощную
Вечную и беспочвенную за то
Что станцевал ты, Рыбка, с моею дочерью
Царицей китов

Но не рыпайся, Рыбка, в своём бесконечном трауре
Тебя заменили в танце сорвав звезду
И она упала и вырос на горизонте траулер
Жёлтый мерцающий дуб

Он не приходит и не отчаливает
Он маячит братьям лески бросившим в океан
Что скован лежит золотыми чарами
Гладь его барабан

И ты на гладь ту как и сотни таких же выброшен
На солнечный суд и на его стыду
Как ни кайтесь, Рыбка, не можете вы уже
Станцевать звезду

Ещё я придумал название для своего второго сборника

И наверное, издам его

Будет называться

«Предметное письмо»

Это стихотворение посвящается Оле

Хочу, чтобы все обратили на это внимание

Помните, я открыл комментарии в этом канале

Делитесь вашими переживаниями в них

Я исчерпываюсь написанным, а вы

Малиновое мачо 

Посв. Оле

Коралловое утречко
Малиновое мачо
За плечи прибашмачено 
Как плюшевая туча

Она повисла плача
Под рученьки пиджачие
Порутчиком пьянюще 
Канючющим уж очень 

А улица лежачая
Лежит вся озадачена 
Тем дяденькой подкаченным 
И дом стоит качаясь 

И в ставенках скрипачит 
Еврейский мальчуганчик 
На белые на кущи 
Цепляя нотный ключик

Как серьги на любимые
На уши белоснежные
По улочке летящие
К заливу где стою я ща 

И жду тебя с цимбалами 
Кифарою литаврами 
Кефалями цикадами
С брильянтами салатовый

В кораллах пряжи розовой 
В карманах дерижируя
Бумажками с ужимками 
Вздымая паруса

«В густой траве»
Бориса Лейбова

три малые прозы

Мысль такая: всё положительно прекрасное — за исключением Абсолютного Гения Великой Любви (первая Любовь, Пушкин, Дон Кихот или Море) — компенсируется незначительно несносным. Великая еврейская способность чувствовать красоту вещей (евреи — главные старьёвщики), населяя ими большой воздух над пляжем города Хайфа, уравновешена чувством обязующей к чему-то (обратить внимание, как минимум) ностальгии. Нельзя просто так так просто рассказать (нежную и замечательную) историю жизни без того, чтобы пририсовать собственноручно свой портрет на форзаце. А неевреи так (именно так) не умеют

Чтобы человек был мерой вещей, в нём неизбежна палата весов, признающих лёгким в случае качественного баланса (а хорошая книга — ЛЁГКАЯ, несмотря на какую бы то ни было авангардную изощрённость)

Из чего мы должны, как следствие хитрой умственной операции, заключить — АГВЛ или принципиально не отсюда и дышит по-над нашим (большим или малым) воздухом или остаётся здесь навсегда (центростремителен в ад(у)

#Свинцова_ларец

Ах, море, море… — синяя вода!
Ах, рыбы, рыбы… — плаватели в ней!
Ведь, в сущности, такая ерунда,
что вышли мы однажды все из ней

Но вот, в неё обратно захожу я,
Ах, море, море… — синий океам!
И на руке становится чешУя,
И как у рыбы, видно по бокам

03.09.24 — 25.03.26, Байкал