А. Я.

Где мы будем, когда закончится лето?
Мы, наверное, невесомы.
Полбатона, кастрюля в цветочек, и в ней котлеты
До заброшки розовой донесём мы.
Скажет — здравствуй, царь! — привратник, одетый в осень, —
Где ты был, пропадал, скажи нам?
Коронует, возьмёт за локоть, и мы всё бросим,
Даже кастрюлю. А как мы ей дорожили!
И останется около поля рюкзак открытый,
И полевые мыши сыграют свадьбу,
А наступит ночь, и кастрюля взмоет совою сытой
И полетит в отеческую усадьбу,
Там закончится лето, пьющее на веранде,
Становящееся весомей
В то мгновенье, когда из-за леса, как будто бы по команде,
К нему вылетают совы.
Но под утро, когда уплетая котлеты, лето
Обнаружит записку на дне кастрюли,
Станет ясно, что боль вся и все неотвеченные Приветы
Больше не существуют.
Мы стоим у поля, словно с флагом из чистого золота,
За плечами — плащи из хвои,
И кастрюля за шлем, и лезвие наше сколото,
И заброшенный флигель у поля — царю покои,
Но пока что он дремлет на куче шифера, как на перьях,
И закат на нём — августейшее одеяло,
И над полем, как чайка, имя его — мы верим,
Что как будто бы лето ещё и не подступало