Написал обзор по газовой текучке. Часть новостей обсуждалось здесь в небольших постах, чтобы не повторяться, некоторые тезисы за рамками этих обсуждений, полностью, как обычно, по ссылке.

Таких низких объёмов экспорта за новейшую историю газового рынка ещё не было. Это рискованная (на долгосроке) игра «Газпрома» на короткой и средней дистанции имеет все шансы на успех. Просто потому как недопоставляемые объёмы заменить нечем. Да, какие-то решения в ЕС принимаются — продлевают собственную газодобычу на месторождении Гронинген (по факту это означает, что снижение собственной добычи окажется меньше, чем ожидалось), увеличивают долю угля, экономят энергоносители. Но если говорить именно об импорте газа и СПГ, то здесь дополнительных объёмов в мире просто нет.

Сейчас в США заканчивается строительство нескольких среднетоннажных линий СПГ, после чего нового сжиженного газа из этой страны не будет ещё до конца 2023 года. К тому же, после пожара выбыл (на три месяца полностью, а дальше - как получится) завод Freeport LNG, а это - 17% американского или 4% от глобального экспорта СПГ. Глобально из новых производств только в 4 квартале ожидается постепенный запуска плавучего завода в Мозамбике, но это небольшое производство в 4,5 млрд кубометров в год. То есть в ближайший год-два следует ожидать очень ограниченных объёмов нового СПГ на рынке. Видимо, в этом кроется одно из объяснений готовности российского экспортёра трубопроводного газа повышать ставки.

Повторимся, пока все ограничения российского газового экспорта можно легко отыграть назад, так как всё что делается сейчас в мире в сфере СПГ (а эффект от этого будет только через 4-5 лет) явно не компенсирует отказ от российских поставок, а в лучшем случае соответствует будущему плановому росту спроса на этот продукт. Особенно с учётом того, что российский новый экспорт СПГ, который также должен был внести свой вклад в общий баланс, по понятным причинам выйдет на рынок несколько позднее ожиданий.

Если же отойти от «текучки» и перейти к обобщениям, то нынешнее напряжение на газовом рынке заставляет всех задуматься, что возможность покупать газ — это не только про деньги, но и просто про физическую возможность такой покупки. Это касается не только сетевого газа, но и СПГ, несмотря на формальную гибкость этих объёмов. Мы привыкли говорить о том, что мол американский СПГ часто выкупают компании-трейдеры и везут туда, где больше заплатят. Но раз сейчас Европа готова платить столько же, сколько Азия, то в случае физического дефицита трейдер или другой владелец топлива повезёт его в первую очередь в страну своей прописки или другую максимально дружественную локацию. А с другой стороны, в случае каких-либо конфликтов между экспортёром и импортёром СПГ такие поставки также оказываются под риском. Все эти соображения пока не разрушают глобальный рынок СПГ, но делают более актуальной связку владельца СПГ, место его производства и непосредственный рынок поставки этого топлива.

Сейчас много говорится о том, что США обогнали Австралию и Катар по объёму производства сжиженного газа и стали крупнейшим экспортёром СПГ. Но не менее важно другое — на эти три страны уже сейчас приходится свыше 60% от всего глобального экспорта СПГ. Австралия больше не наращивает производство СПГ (газа не хватает самим), Катар и США — наращивают. По прогнозам, к 2030 году только на Катар и США придётся половина от всего производства в мире этого топлива. Да, СПГ «взаимозаменяем» в отличие от трубопроводного газа. Но и такая олигополия уже представляет риски. Разумеется, наиболее важно это для Китая, которому необходимо гарантировать себе стабильные поставки СПГ при любых обстоятельствах на фоне сильно растущей доли США на этом рынке. https://ria.ru/20220622/evropa-1797126135.html