В дополнение к вчерашнему коменту, всё же написал текст по мотивам колонки Л.Федуна. Как обычно, здесь некоторые тезисы вся логика изложения — по ссылке.

Вопрос поднят своевременно, но он шире нефтяного рынка и охватывает экспорт и других сырьевых и квазисырьевых товаров. В нашей стране давно взят курс на наращивание сырьевого экспорта. Отчасти это связано с опасениями очередной глобальной рецессии и просадки цен, отчасти такая модель позволяла быстро развивать сектора, где у нас есть преимущества.

Эта модель развития помогла при нынешнем обострении отношений со странами запада. Россия практически не производит незаменимых товаров, поэтому в теории к нам могли быть применены и более серьезные формы эмбарго и санкций со стороны недружественных стран. Но тем самым «незаменимым товаром», который позволил сохранять какой-то диалог, и стала сырьевая продукция. Но не сама по себе, а именно её значительные объёмы, заменить которые на мировом рынке нечем.

По большинству прогнозов глобальный спрос на нефть в уже конце десятилетия начнёт снижаться, это создаёт определённые риски для российского нефтяного экспорта. Поэтому Россия постепенно наращивала и прочий экспорт, что позволит скомпенсировать возможный спад экспорта нефти в будущем. Газ, удобрения, металлы, продовольствие - всё должно внести свой вклад. Но пока все эти объёмы продукции на фоне дорогой нефти лишь увеличивают валютные поступления.

Варианты возможны самые разные — от ещё долгого углеводородного века до заметного снижения спроса на нефть уже к 2030 году. Но раз есть вероятность падения доходов, то нынешняя стратегия выглядела хотя бы приемлемой. Сейчас же в эту схему вмешиваются два обстоятельства.
Во-первых, риск блокировки валюты. Но это не главное. Замороженные средства уже заморожены, а новые резервы можно хранить и в валюте других дружественных государств. Вторая проблема важнее — это риск длительной глобальной инфляции на фоне низких процентных ставок, которые эту инфляцию не покрывают. Валютная «заначка» просто сгорает при долларовой инфляции свыше 7% и кратно меньшим ставкам по американскому госдолгу. А рост цен на нефть и газ, вероятно, будет скоррелирован с инфляцией.

Если говорить конкретно про нефтяной сектор, то здесь, если ничего не предпринимать (запуск новых месторождений, дополнительные методы нефтеотдачи на старых месторождениях), российская добыча сама по себе будет снижаться со скоростью около семи процентов в год. Роста предложения у нас и не ожидается, напротив в прогнозах предполагается, что только на фоне инвестиций мы будем удерживать текущую «полку» добычи.
В прочих секторах объёмы растут. Сейчас на фоне санкций возникла пауза в реализации многих проектов, но в перспективе стройки возобновятся.

Если говорить о конкретных цифрах, то в прошлом году выручка от экспорта нефти и газа составила около $250 млрд долларов. Остальной экспорт, включая и прочее сырье, и несырьевые сегменты — ещё столько же, при суммарном импорте в 300 млрд. Но не стоит забывать и о наполнении бюджета, а здесь свой счёт. При замене нефтяного экспорта, скажем, на экспорт СПГ при одинаковых валютных поступлениях в страну, доходы бюджета окажутся ниже вследствие различной налоговой нагрузки на эти два сектора.

Возможное разрушение годами складывающейся модели развития приведёт к различным перекосам, но и постоянный избыток обесценивающейся валюты стране оказывается не нужен. Вопрос, на что потратить избыток валюты, сохраняется. Конечно, существует достаточное количество технологий, оборудования, которое хотелось бы приобрести, поэтому одним из решений мог бы стать импорт средств производства для выпуска хотя бы части продукции, которую необходимо импортозаместить.

Пока непонятно, удастся ли обуздать глобальную инфляцию. Если вдруг она снизится, то упадёт и напряжение в описанной проблематике. Но если текущие инфляционные тенденции в мире сохранятся одновременно с мягкой ДКП, вопрос о необходимости обмена нашего экспорта исключительно на что-то нам нужное станет ещё актуальней. https://ria.ru/20220531/neft-1791914389.html