Написал простенькую рассуждалку по трансграничному углеродному налогу.
В июне Еврокомиссия должна представить этот законопроект. Напомним, что речь идёт о взымании налога при импорте в ЕС продукции, при производстве которой выделяется углекислый газ. Таким способом ЕС хочет поддержать конкурентоспособность своих производителей.

Предварительные оценки говорят о нескольких миллиардах долларов расходов ежегодно на начальном этапе для российских экспортёров. Многие российские экспортёры уже готовятся к введению налога. Пока широко практикуется самый простой подход: «озеленение» используемой в производстве электроэнергии. Примеров много, например, «Сибур» договорился о поставках энергии с Адыгейской ВЭС. Электронергия ВИЭ разумеется не поступает непосредственно на объект, а просто берётся из сети. Схема вызывает вопросы, но такой подход уже используется во всём мире. Ведь объём используемой в рамках таких «зелёных сертификатов» энергии ВИЭ не может быть больше объёма выработки.

Остаётся главный вопрос — какие типы электроэнергии будут применяться в «безуглеродный зачёт». Понятно, что таковыми будут все ВИЭ (ветер и солнце), но их у нас совсем немного в общем потреблении.
Намного лучше ситуация с крупными ГЭС и с АЭС. Но будут ли они учитываться как безуглеродные источники? Поэтому пока российские экспортёры стремятся в первую очередь зарезервировать под себя энергию солнца и ветра, и во вторую очередь — ГЭС

Но электроэнергия — лишь часть энергозатрат. К примеру, энергозатраты при производстве удобрений и стали связаны и потреблением природного газа и угля.
Из вышесказанного становится ясно, что почему Россия в последние месяцы активно включается в низкоуглеродную повестку и принимает правила игры декарбонизирующейся глобальной энергетики. В частности, российские компании будут отчитываться по объёму выбросов парниковых газов.

За всем этим остаётся главный вопрос: где же та грань между необходимыми подвижками в пользу безуглеродной энергетики и теми преимуществами, которые дают нам собственные запасы дешёвого в добыче газа. Ответ на этот вопрос непрост и в любом случае подразумевает детальные обсуждения в каждом конкретном случае после публикации законопроекта ЕС.

Но уже сейчас можно сформулировать несколько направлений, в рамках которых будет с той или иной интенсивностью развиваться российская низкоуглеродная энергетика.
Во-первых, это производство и экспорт водорода, получаемого без выбросов углекислого газа (возможен экспорт в форме аммиака).

Во-вторых, это использование, к примеру, того же водорода и ВИЭ внутри страны, при производстве экспортных товаров. С тем, чтобы не платить или минимизировать тот самый углеродный налог. Но нужно ли здесь торопиться? Окончательная конфигурация новой экономики экспорта окажется функцией от величины налога, стоимости перехода на низкоуглеродные энергоносители, готовности и темпов по «озеленению» своего экспорта прочих экспортёров и многих других факторов.

Третий, самый дискуссионный аспект: снижение собственного углеродного следа страны в рамках взятых обязательств или «доброй воли». С одной стороны, остаются вопросы по антропогенному влиянию на изменение климата. С другой стороны, относительно дешёвые углеводороды собственной добычи — наше конкурентное преимущество. В случае же развития и внутренней безуглеродной экономики расходы вырастут.

Но если российские компании «приписывают» энергию ВИЭ к экспортным товарам, то это означает более высокие выбросы внутри страны. Представим, что в РФ работник продаёт результаты своей интеллектуальной деятельности за границу. Но и здесь результаты труда в теории могут облагаться налогом (ведь отопление происходит с помощью природного газа, а значит — выбрасывается СО2), хотя такой подход - дело длительной перспективы.

Всё вышесказанное - не призыв срочно переходить к зелёной энергетике, а попытка кратко описать создающуюся конструкцию и те рамки, в которых придётся существовать российским экспортёрам и российской экономике. В 2 раза подробнее — по ссылке. https://ria.ru/20210526/ekonalog-1733891521.html