Новый мир

КЛОД ЛЕМЬЁ

Клод Лемьё
Канадский француз
Был великим хоккеистом
Три раза выигрывал
Кубок Стэнли
Главный трофей
Мирового хоккея
С тремя разными командами

Кстати, помню, был ещё школьником
И прочитал или услышал в новостях
В 1986 году
Что Монреаль Канадиенс
Или, по-французски
Ле Канадьен дё Монреаль
Величайший хоккейный клуб
В истории мира
Выиграл Кубок Стэнли
После очень долгого перерыва
И что его болельщики
Разгромили на радостях
Центр Монреаля
Как принято
У европейских болельщиков
Монреаль — это ведь кусок Европы
Франции
И надо по европейской традиции
Немного погромить
Свой собственный город
В честь победы
В честь нашей победы

Американцы так
Никогда не делают
У них вообще нет
Особого фанатизма в спорте
Спокойно болеют
Жрут свой фастфуд
И разъезжаются по домам
После проигранных
Или выигранных матчей

А в Европе — да
Дерутся, громят города
И у нас тоже
Было раньше
Монреаль — тоже Европа

Эта новость
Почему-то запомнилась

И в той великой команде
Играл Клод Лемьё

Потом он выиграл
Кубок Стэнли
С ещё двумя командами
Я уже особо не следил
За его достижениями
Не так уж я
Интересовался хоккеем
Но всё время знал
Что Клод Лемьё —
Великий хоккеист

И вот он погиб
Покончил с собой

Поразило вот что
За три дня до смерти
Он был на матче
Своего родного клуба
Монреаль Канадиенс
Ле Канадьен дё Монреаль
Выходил на площадку
С факелом
Участвовал в церемонии
Открытия матча
Потом сидел на трибуне
В ВИП-ложе
Смотрел игру
И, наверное
Болел за «Канадцев»
За этих вот своих
Канадиенс
Или Канадьен

Или не болел

А через три дня
Покончил с собой

Супер-успешный
Прославленный
Богатый человек

Нигде не пишут
О каких-то особых причинах
И я о них ничего не знаю
И не хочу знать

Ничего мы не знаем
Или близкие, может быть
Знают

Заволокло, закутало человека
Серым, сизым войлоком
Стало ему всё равно
Все эти Кубки Стэнли
Все эти Монреаль Канадиенс
И Нью-Джерси Дэвилс
Расплылись в сознании
Товарищи по командам
Шайбы заброшенные
И мгновения триумфов

Всё заволокло
Серым войлоком
«Вот штука-то», — говоришь ты
И память твоя — Агалтон
Меркнет гордостью
Сокрушенное выражение лица твоего
Исчезает память твоя

Нет, не исчезает память твоя
Будем помнить тебя
Клод Лемьё
Будем помнить о тебе
Хранить о тебе
Слабую, вялую память
Вечную, скорбную, вялую память
Еле слышную, слабую память

Но мы будем помнить
И скромно, скорбно догадываться
Как всё заволокло
Серым войлоком

Как всё заволокло
Серым войлоком.

Тайное убежище Солженицына: в Москве открылась выставка о дружбе писателя с великими музыкантами https://godliteratury.ru/articles/2026/09/21/tajnoe-ubezhishche-solzhenicyna-v-moskve-otkrylas-vystavka-o-druzhbe-pisatelia-s-velikimi-muzykantami

Разговорились опять об одержимости почему-то американцев больше даже, чем англичан, "Тигром" Блейка — от молодого Скорсезе до "Менталиста" — и о том, что вбирает это поле. И "тора (тора, тора)", в смысле 虎, тигр, и даже виагра немножко тигр, व्याघ्रः потому что.

Но беда с блейковским Тигром по-русски в том, что он, как ни тяни за полосатый хвост, нейдёт во вторую стопу хорея. И там, где оригинал пляшет — мы же помним, что χορεῖος значит "плясовой"? — в священном безумии, перевод спотыкается.

Греческие слова, потерявшие вокализованное окончание, по-русски маются фантомным шва: теат(ы)р, психиат(ы)р, или, вот, тиг(ы)р, он же тигерь и тигра. Последние хорошо легли бы в строку, тем более, что и у Блейка-то тигр не бытовой, он, во-первых, с прописной, во-вторых, Tyger, в архаичном написании, чтобы отличался от тех, что в зверинце.

Всё это я говорю, отбивая ритм ребром ладони по второй, Tyger, Tyger, где ты был, чижик-пыжик, лютый страх, на Фонтанке водку пил.

Семантический ореол метра, бессердечная ты парадигма.

"Игра в бисер" с Игорем Волгиным. Александр Блок "Незнакомка". Выпуск 20 сентября 2026 года https://smotrim.ru/video/6077993

"Наблюдатель". Тема: "Москва" Андрея Белого. Выпуск 17 сентября 2026 года https://smotrim.ru/video/6080495

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 8 — открыты для чтения:

АЛЕКСАНДР СКИДАН — Поворот винта, стихи
https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/povorot-vinta/

ОЛЕГ ХАФИЗОВ — Ультима Тула, или Одиннадцатое путешествие барона Мюнхгаузена. Сказочная повесть https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/ultima-tula-ili-odinnadtsatoe-puteshestvie-barona-myunkhgauzena/

КОНСТАНТИН ФРУМКИН — Космическое отчаяние (Эдуард Веркин. Сорока на виселице) https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/kosmicheskoe-otchayanie/

СЕРИАЛЫ С ИРИНОЙ СВЕТЛОВОЙ [«Чудовище внутри меня» / The Beast in Me, 2026; «Неидеальные женщины» / Imperfect Women, 2026] https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/serialy-s-irinoy-svetlovoy-8-2026/

"Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925
Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir
Содержание № 7, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-7-2026/

Arthur Garfield Dove (1880–1946). Солнце сквозь дерево II. 1934

У русалки очень необычная эволюция образа. В народной традиции это женский (реже детский) персонаж: покойницы, которые приходят к людям во время Зеленых Святок в конце весны. В светской культуре покойницам из-за неудачного перевода повести Андерсена прилепили рыбьи хвосты. А финалом их карьеры можно считать названия магазинов «РусАлка» и «РусАлко», где торгуют алкоголем.

В свое время выстроил в своей голове эту преемственность от беспокойных мертвецов к алкомаркетам, порадовался кульбиту, забыл.

Вчера вспомнил, потому что «РусАлка» вдруг свалилась на второе место. На первое гордо встал алкомаркет «Алконост»...

Изначально алконост – вообще зимородок, о котором в античных работах писали, что он несет яйца зимой, в короткий промежуток возле зимнего солнцестояния. В средневековых, в том числе русских, бестиариях алконост стал птицей, которая не просто зимой несет яйца, но и топит их в море. Яйца на дне созревают, причем все это время на море стоит полный штиль. Через неделю вылупляются птенцы, всплывают наружу и улетают по своим алконостовым делам. Мораль: Господь всемогущ, и ради слабой птички усмиряет гордое море.

Затем алконост превратился в полуженщину-полуптицу, которая стараниями лубков и Васнецова превратилась в райскую пташку и поет в Царствии небесном веселые радостные песни (к слову, в фольклоре этим занимаются голуби, которым посмертно даны красивые голоса; и не собаки, а все голуби попадают в рай, чтобы музыки было побольше).

От зимородка к пернатой девушке – уже необычно и круто. Но комбинация букв «алко» намекала, что это не конец…

И вот алконост еще и название магазина по продаже сидра и пива. Более того: есть и пиво «Алконост». И даже не одно. Потому что нельзя было этого избежать с настолько привлекательным именем.

Минутка этнографии

#новинки2026
Платонов А.П. Сочинения. Т. 6: 1936–1941. Книга вторая: Пьесы. Сценарии / гл. ред. Н.В. Корниенко; отв. ред. М.В. Осипенко; подгот. текста и коммент.: Р.Е. Клементьев, М.В. Осипенко. — М.: ИМЛИ РАН, 2026. — 608 с.
 
Во вторую книгу шестого тома научного Собрания сочинений А.П. Платонова вошли драматургические произведения 1936–1941 гг.: пьесы и киносценарии «Станция Красный Перегон», «Голос отца», «Отец», «Воодушевление», «Священная жизнь», «Неродная дочь», «Июльская гроза», неоконченные пьесы и драматургические наброски, часть из которых публикуется впервые, а также редакции и подготовительные материалы. В комментариях реконструируется история текстов произведений, контекст создания, комментируются реалии, встречающиеся в текстах.
 
Стоимость в книжном киоске ИМЛИ: 880 руб. (только самовывоз).
 
#собрания_сочинений #платонов #драматургия

"9 августа [1955]. (...) Следующая фамилия — Казико . Увидел я ее на сцене впервые в 24 году. Голос низкий, иной раз с тем надломленным звуком, что бывает у мальчиков-подростков, лицо, показавшееся мне ослепительным. Я в этом подвале на Троицкой, где открылся [театр-кабаре] «Карусель», в своих стоптанных бутсах и обмотках, со своей запутавшейся жизнью, едва смел разговаривать с актерами. Но как мне нравилась Казико! Она была проста, однако я терялся, едва входила Ольга Георгиевна в темный театрик-кабаре. И не смел не то что заговорить, даже поздороваться с ней. Самые прожженные и непристойные волки и крысы с Казико были ласковы и почтительны. Такой лаской веяло от нее. Лаской таланта и женственной прелести. То один, то другой вдруг завязывал длительные беседы с ней. О жизни. Вообще. А я поглядывал и не завидовал"

"10 августа [1955]. В то странное время я все видел и ощущал как бы приглушенно. Через пыль. Так что моя влюбленность переживалась ослабленно. Как бы сквозь сон. Я просыпался в те годы, но оцепенение сна еще владело мной. Я написал для кабаре «Карусель» первую свою пьеску под умышленно длинным названием «Три кита уголовного розыска, или Шерлок Холмс, Нат Пинкертон и Ник Картер». Пьеску эту лихо оформил Акимов, лихо поставил кто-то, чуть ли не Вейсбрем, лихо разыграли актеры, их всех хвалили, а про меня и не вспомнил никто. И я считал, что так и следует. Впрочем, так оно, вероятно, и было, — вряд ли эта пьеса чего-нибудь стоила"

Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Олейников Николай Макарович (1898—1937)
ЗАВЕДУЮЩЕЙ СТОЛОМ СПРАВОК

Я твой! Ласкай меня, тигрица!
Гори над нами страсти ореол!
Но почему, скажи, с тобою мы не птицы?
Тогда б у нас родился маленький орел.

1930

цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Александр Марков. Радикальная филология Сергея Завьялова и Гораций. (О книге: Квинт Гораций Флакк. Оды и эподы. Перевод и комментарии Сергея Завьялова.) — «Волга», Саратов, 2026, № 5-6.

«Сергей Завьялов — фигура, реализующая редкий в современной культуре тип синтеза: поэт-филолог как политический мыслитель, переводчик-исследователь как диссидент канона, антиковед как диагност современности. Его двадцатипятилетний диалог с Квинтом Горацием Флакком — не просто еще один эпизод в богатой истории русских горациан, от Ломоносова до минус-перевода Дашевского. Это сознательный, методичный и радикальный проект деконструкции самого института „классики”. Завьяловский Гораций — Гораций, помещенный в камеру-люциду неомарксистской критики, осветленный вспышками постколониальной теории и проявленный в растворе травматического опыта позднесоветского и постсоветского субъекта. Это поэт, чьи отточенные строфы предстают не какими-то очередными эманациями „золотой середины” и гармонии, а сейсмическими записями имперского насилия — текстами, пронизанными трещинами идеологического компромисса. В этом палимпсесте славословиями читается отчет о бегстве отчаяния».

«Это подводит нас к центральному тезису завьяловской интерпретации: Гораций как постколониальный писатель до постколониализма».

«В конечном счете проект Сергея Завьялова — политико-теологическое исследование о месте поэта в империи».

ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 8: https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/periodika-8-20226/

Каждый раз, когда я выкладываю фото своих книжных приобретений, кто-нибудь задает дурацкий риторический вопрос: "Это все, конечно, замечательно, но куда книги ставить?" Что значит куда ставить? Вот, к примеру, на этом фото видно же, что еще до фига места для новых книг.

В 1993 году кинорежиссер Сергей Соловьев делает «Дядю Ваню» в Малом театре. Спектакль особо ничего в пьесе Чехова не открыл, пьеса поставлена как-то очень быстро, за два часа. Например, почему-то купирована лекция Астрова о лесах. Вместо карт доктор приносит свою картину и стыдливо отставляет ее, желая заняться чем-то более жизненным.

И все же в этой классической работе самое главное - решение Астрова и Дяди Вани как близнецов-братьев, духовных дублеров. Братья Соломины играют двух стареющих мужиков с удивительным чувством близости, болезненного симбиоза.

Вот Астров Виталия Соломина рассказывает елейный голосом Елене Андреевне о своем питомнике и саде. А в этот момент Ваня Юрия Соломина в голос ржёт себе на уме - прекрасно понимая, чем будет питать жену профессора Астров, если та приедет в его имение.

Астров осуждающе, строго смотрит на Ваню: не сбивай наживку, ведешь себя как идиот.

Одним словом: два брата акробата. Ведут себя как Соленый с Тузенбахом. Весь спектакль персонажи смеются друг над другом, подкалывают. В пьяном втором акте ходят как две обезьяны на неровных ногах, соревнуясь в паскудстве. Диалог про «пошляческую философию» произносят со знанием дела: оба знатные ходоки, внезапно ставшие козлодоевыми. Если уже трудно удается улов, то дай хотя бы поговорить об этом.

Отъезд Астрова в первом акте Виталием Соломиным так же сыгран максимально клоунски: ходит на коленках как низенький человечек, наслаждающийся самоумалением.

Одним словом, эта линия здесь максимально яркая, но и выявляется чеховская дружба двух близким по духу мужиков, сходящих с ума от резко надвигающейся старости.

Родственные связи братьев Соломиных делают их роли до какой-то степени антитеатральными; мы видим как бы реальное артистическое соперничество братьев: кто нахулиганит побольше.

Кстати, до избирательнаго участка я вчера добрался. Музыка тамъ какая-то играла, но лавокъ съ нужнымъ крестьянину товаромъ не обнаружилъ.

Завершился цикл лекций Arzamas о русской сатире в Библиотеке Маяковского в Санкт‑Петербурге!

С июня по сентябрь мы рассказывали, над чем и как смеялись русские писатели последние 200 лет и как сатира менялась под влиянием читателей. Теперь все шесть лекций доступны в записи на нашем сайте.

Русская сатира до 1917 года и после. Лекция Дмитрия Николаева

«Горькое чувство», а не «веселонравие». Сатира Салтыкова-Щедрина. Лекция Анастасии Першкиной

Сергей Довлатов и жанр ленинградской байки. Лекция Валерия Шубинского

Сатира короля русского юмора. Аркадий Аверченко. Лекция Дмитрия Николаева

Сатира Михаила Булгакова: смешное и страшное. Лекция Марии Котовой

Леонид Филатов: между народной пьесой и пародией. Лекция Валерия Шубинского

Михаил Корнфельд. Обложка второго издания книги Аркадия Аверченко «Веселые устрицы». 1910 год
Wikimedia Commons

📫 Подписаться на Arzamas 📫
Telegram | ВКонтакте | Рассылка