Белок-призрак: как научное мошенничество убивает надежду

В 2006 году ученые совершили то, что казалось прорывом в борьбе с болезнью Альцгеймера. Белок с неуклюжим названием «амилоид-бета-звезда-56» (Aβ*56) вызывал потерю памяти и другие симптомы деменции у крыс после инъекции. Медики ликовали: наконец-то, зная причину болезни, можно найти эффективное лечение. Оригинальная статья в Nature с тех пор набрала 2300 цитирований.

Но возникла серьезная проблема — возможно, Aβ*56 вообще не существует.

Первооткрывателем белка был Сильвен Лесне - молодой учёный из Университета Миннесоты. Он опубликовал множество статей об Aβ*56, но оказался почти единственным исследователем, которому удалось обнаружить это соединение.

Благодаря упорной детективной работе других ученых, в 20 статьях Лесне нашлись сфабрикованные изображения с результатами вестерн-блот анализа. Оригинальную статью в Nature вместе с несколькими другими отозвали. Попытки поймать этот белок-фантом стоили миллионы долларов и подарили ложную надежду пациентам с болезнью Альцгеймера и их семьям. Но что хуже всего — они направили исследования по ложному пути, и отвлекли тысячи специалистов от перспективных направлений.

Это громкий, но, к сожалению, далеко не единственный случай научного мошенничества. С некоторыми другими вы можете познакомиться в статье Дэниела Энгбера об охоте за фальсификациями в науке. Джеймс Хитерс, исследователь и научный сыщик, даже опубликовал целый учебник, где подробно объясняет, как проверять академические работы на предмет потенциальных ошибок, сомнительных практик и прямого мошенничества.

Тем не менее некоторые эксперты считают, что просто раскрыть обман, — недостаточно. Например, Крис Саид в статье «Доводы в пользу криминализации научных нарушений» жестко критикует существующую систему, в которой ученые, уличенные в недобросовестности, почти никогда не сталкиваются с серьезными последствиями. Его предложение радикально, но логично — создать независимые комитеты по расследованию научных нарушений (по примеру Дании) и ввести уголовную ответственность за научное мошенничество.

Саид приводит примеры громких фальсификаций данных в медицине и оценивает потенциальный ущерб миллионами потерянных лет качественной жизни (QALY). И это действительно серьезная проблема, которая в отечественных реалиях стоит еще острее.

Вокруг липовых диссертаций и мусорных научных журналов в России фактически расцвела бизнес-экосистема. Думаю, рецензенты Nature, просто не поверят, какой откровенный бред попадает в РИНЦ и звучит на кафедрах крупнейших вузов.

Боюсь, что усилия Диссернета, Комиссии по борьбе с лженаукой и сотен невоспетых активистов и просветителей — капля в море. Но тут возникает парадокс: криминализировать научные нарушения в российских реалиях значит сделать ситуацию еще хуже. Этот подход может сработать в странах с сильным институтом репутации и более-менее стабильно функционирующей правовой системой. У нас же подобный инструмент неизбежно окажется в руках современных последователей академика Лысенко.

В условиях стремительной деградации правовых институтов проблема кажется неразрешимой. Как и многое другое, это удручает.